- Я туда не пойду. Нет, лучше пусть меня вздернут на эшафоте, пусть я сгнию в яме Изенвинда, но туда, ни ногой! Это ж просто сущий ад на нас прет, а мы должны добровольно туда идти? Нет уж, без меня, господа, мать его, любезные.
Латник, столь упорно стоявший за суть того, что любую заразу можно побороть, убив вурдалака, вышел из строя. Остальные из колонны не вышли, глядя на стоявшего в раздумьях командира. Он знал, когда они подойдут вплотную, будут те, кто ослушается приказа, но к такому, как он посчитал, нельзя быть готовым. Джозеф медленно развернулся и поглядел в заметно потускневшее лицо каждого. Ветер нещадно бил по лицу, отчего ему приходилось то и дело щурить слезящиеся очи.
- Кто хочет, можете уходить. Это граница, которую нужно пересечь. Неважно, пройду я ее вместе с вами или один. Можете драпать поджав хвосты, можете забиться в самую глубокую нору и ждать, надеяться, что рано или поздно тьма остановится, отступит. Вы знаете, как и я - этого не будет.
Никто не сдвинулся, все продолжали смотреть то на командира, то на тьму, с каждой секундой подступающую ближе, ускоряясь, стремясь быстрее погрузить их в свой вечный непроглядный мрак пустоты. Рейнгард поправил свой плащ и быстро пошагал в обратную сторону от направления отряда, латными сапогами громко хлюпая по лужам.
- Ага, да только знаем мы с сотню имен, кто туда вошел, но не знаем ни одного из тех, кто вышел. Удачи – смертняки.
За ним следом вышел еще один мужчина, ему было лет сорок пять, и короткие темно-русые пряди порядком отдавали сединой под цвет щетинистой бородке скрывавшие множество шрамов. Самая глубокая и уродовавшая зазубрина проходила через пол-лица по центру, пересекая переносицу. На ходу он спешно выхватил меч и в семь широких шагов догнал уходящего латника, ткнув острием в спину.
- Сейчас ты развернешься и пойдешь с нами, или я пущу тебе кишки прямо тут, делай выбор, только быстрее или выберу я.
Шевалье, заметив меч, подошел, медленно, без резких движений. Его голос не переставал чуть вздрагивать, едва встречаясь с темно-зелеными глазами пожилого воина. Как много злобы и отвращения в них было.
- Вескель, ты нужен мне там, в мороке, целый и невредимый. Если он не уйдет сейчас, то сбежит, когда будет действительно необходим.
- Послушай, наш командир то не дурак, дело говорит. Дай мне уйти спокойно, ни к чему кровь проливать, а сами можяте проваливать хоть к демону в котел.
Вескель замешкался, но оружие опустил. Лезвие нехотя скрипнуло, прячась в ножнах.
- Ты прав, Джозеф. С мандражистами во время боя еще хуже, чем без них вообще. Идемте, нас на той стороне, кажется, заждались.
Никто не смотрел беглецу вслед, но только когда уходящий солдат превратился в серую точку на горизонте, Харисон смог двинуться вперед. Отряд полз по склону вниз грузной железной улиткой. Дальше решили идти по тракту, все равно больше никто не мешал проходу. Раскиданные по телегам вещи бросались во взгляд. Кукла из соломы, одиноко смотревшая вдаль, распоротый мешок с зерном. Труп молодого купца лежал в нечистотах с перерезанным горлом. На его залитой кровью красной льняной рубахе была видна серебряная нашивка торговой гильдии в виде весов, на ремне ничего не осталось. Среди группы снова пошли разговоры, чтобы как-то отвлечься.
- Гладэльская гильдия. Куда только этих псов не заносит, чтобы содрать последнюю рубаху с бедняка. Хотя, при здешнем графе Роде такого кощунства и днем с огнем было не сыскать. Даже странно, что охрана торгаша не валяется где-то рядом.
- Сбежали, а может и сами решили поживиться на дураке. Хрен их поймет. Говорят самые поскудные, а заодно и скупые купцы именно с этой своры, не гнушаются даже с выродками из южных лесов торговать, хотя у тех то наши деньги известно откуда.