Есть, конечно, люди, считающие власть военной хунты в принципе недопустимой. Когда им указывают на примеры кровавых этнических столкновений, вспыхивающих при ослаблении жёсткой политической системы, они из всех примеров выбирают тот, в котором какая-то этническая группа восторжествовала, и объявляют её виновной в этнической чистке или даже геноциде. Сербы победили албанцев — значит мы начнём бомбить Белград и потащим на суд Милошевича. А то, что проделывали друг с другом босняки и хорваты, македонцы и болгары, славяне и цыгане мы рассматривать не будем, тут виноватого не найти. То же самое и в истории распада СССР. Страшные взаимные погромы между грузинами и абхазами, армянами и азербайджанцами, киргизами и узбеками21 не попали в поле зрения западных "поборников справедливости". Только противоборство чеченцев с русскими было выбрано в качестве примера, и победившие русские были подвергнуты всеобщему моральному осуждению (хорошо, что не бомбардировкам).
То, что демократия не гарантирует свободу, а свобода может утвердиться и в монархии, замечательно разъяснил в своём эссе американский философ Томас Соуэлл (Гуверовский институт). "Основы свободы — контролируемое правительство, разделение властей, независимые судьи, свобода слова, суд присяжных — существовали в Англии задолго до того, как право участия в парламентских выборах было предоставлено всем мужчинам в стране (1832). Весь дух и даже многие фразы Американской конституции заимствованы из английского законодательства… Свобода может существовать без демократии, а демократия может привести к крушению свободы… Непонимание этого толкает многих американцев, включая весьма высокопоставленных, к попыткам распространять демократию по всему миру — не обращая внимания на конкретные условия той или иной страны. В каком-то смысле мы делаемся более опасными для наших друзей, чем для наших врагов, когда заставляем их проводить преждевременную демократизацию".22
Другой миф-догмат — о праве наций на самоопределение — особенно укрепился в начале 20-го века. Президенты Вудро Вильсон, Франклин Рузвельт, Дуайт Эйзенхауэр были убеждёнными противниками колониализма и безотказно поддерживали националистические группировки в колониях европейских стран. Хотя уже в 1920-е годы раздавались голоса, предостерегающие от увлечения этим лозунгом. Госсекретарь Вудро Вильсона, Роберт Лансинг, писал, что призыв к самоопределению разжигает "недовольство, беззаконие, бунт. Он просто заряжен динамитом. Лозунг этот будет лишь возбуждать невыполнимые надежды. Он унесёт тысячи жизней".23 Сегодня мы можем поправить госсекретаря Лансинга: не тысячи, а миллионы. Бесчисленные племена, кое-как наспех объединённые в государственные образования после распада колоний, сегодня предъявляют требования национальной независимости. Властолюбцы и политические авантюристы разжигают сепаратистские страсти курдов, пуштунов, кашмирцев, чеченцев, тутси, хутту, тамилов, и индустриальный мир послушно пытается "пойти навстречу справедливым требованиям".
Грустно видеть, как нынешний госсекретарь США, Кондолиса Райс, плывёт на дипломатических переговорах навстречу косовским албанцам, с протянутой рукой и круглой улыбкой, готовая заглотить наживку из любимых слов — "демократия и самоопределение", — на которую сегодняшние бетинцы так ловко научились ловить лидеров индустриального мира.
"Вы получите независимость, что бы там ни болтали сербы или русские!", обещает Кондолиса Райс милым косоварам. Она не спрашивает, как они собираются создать жизнеспособное государство — в окружении враждебных соседей (Сербия, Македония, Черногория, Болгария), не имея ни промышленности, ни энергоносителей, ни конкурентноспособного сельского хозяйства. Она не указывает им на то, что албанский этнос уже давно получил своё независимое государство. Нет, к этой нищей, окончательно разорённой пятидесятилетним правлением коммунистов Албании косовары присоединяться не захотят. Они хотят остаться на территории, где сербы успели создать инфраструктуру индустриальной эры: шоссейные и железные дороги, канализацию, водопровод, электроснабжение, вокзалы, аэродромы. Да, в начале 1950-х в Косово проживало около 400 тысяч сербов, а албанцев было всего лишь 100 тысяч. Но они продолжали убегать от диктатора Энвера Ходжи, оседали в Косово, делали жизнь сербов там невыносимой, вынуждали их к переезду на север, пока не превратились в этническое большинство в этой провинции. И что теперь? Какими хозяйственными успехами могут похвастать косовские албанцы, живущие пока под охраной войск ООН? Оказалось, что они, например, вышли на первое место по транспортировке проституток из стран бывшего Восточного блока в Европу, Азию и Африку.