Лингвисты подсчитали, что в современном мире существует около шести тысяч языков.24 Если принцип самоопределения будет доведён до своего логического завершения, число членов ООН вырастет в 40 раз. Но, скорее всего, на пути к этому "светлому" финалу половина племён, отстаивающих своё священное право на самоопределение, успеет покончить с другой половиной гораздо быстрее и успешнее, чем это удавалось племенам американских индейцев, — ведь у тех не было автоматического оружия.
Трудно бороться с мифами. И опасно. Эта борьба не может ограничиться нажиманием кнопок в уюте избирательной кабинки. А открывая рот, выражая своё мнение, хотя бы в застольной беседе или на производственном совещании, вы рискуете утратить друзей, рассориться с родственниками, даже потерять работу. И тем не менее, тот, кто видит в борьбе с наступающими бетинцами свой гражданский долг, должен отдавать себе отчёт: нет иного пути улучшить положение на политическом фронте этой борьбы, кроме ослабления двух главных мифов-догматов, определяющих сегодня международную политику Америки.
Религия
Здесь мы видим господство двух других принципов — идей — убеждений:
А) Полная свобода и равноправие вероисповеданий.
Б) Отделение церкви от государства.
Против этих принципов нечего возразить, до тех пор пока они применяются внутри историко-этнических культур, их породивших. Но когда вы пытаетесь применять их к исламу, вы наталкиваетесь на серьёзные противоречия и яростное сопротивление. С точки зрения глубоко верующего мусульманина, все остальные религии являются заблуждениями, подлежащими искоренению. Веротерпимость в его глазах — измена заветам пророка. А идея отделения церкви от государства — прямое богохульство. Джихадисты Алжира, Кашмира, Афганистана, Ирака убивают своих единоверцев сотнями — только за то, что те подчинились секулярным правительствам этих стран.
Убийца голландского телережиссёра Тео Ван Гога, Мухаммед Бойери, писал в своих дневниках: "Шариат есть священное устройство жизни, которое не может быть подчинено никакой фальшивой человеческой системе. Шариат был явлен, чтобы стереть все прочие законы с лица земли… Удалиться от неверных означает возненавидеть их, стать их врагом, сражаться с ними… Даже хороший мусульманин, который молится, посещает Мекку, призывает к джихаду, если он не испытывает ненависти к врагам ислама, становится неверным".25
Напомним себе, что и христианство в течение первых 15 веков своего существования не было ни веротерпимым, ни аполитичным. Евреи, мориски, еретики, язычники преследовались, изгонялись, сжигались последовательно и неутомимо. Римские папы претендовали на власть над королями и герцогами, грозили им отлучением, устраивали крестовые походы, а порой и сами вели в бой войска Ватикана и союзников. Джироламо Савонарола, воцарившись во Флоренции (1494-98), требовал от флорентийцев того же, чего требовали аятолла Хомейни в Иране или мулла Мухаммед Омар в Афганистане: уничтожать произведения изобразительного искусства, наказывать за танцы и музыку, запрещать финансовую деятельность, отращивать бороду. Понадобилось столетие религиозных войн, чтобы идея веротерпимости зародилась в умах людей и обрела силу в протестантских государствах. История мусульманства насчитывает лишь 14 веков. Религиозные войны и раздоры тоже имели в ней место, но они пока так и не произвели на свет идею равноправия религий.
Мусульмане терпят иноверцев в своих странах именно так, как учил пророк Мухаммед: до тех пор пока те подчиняются господству "истинно верующих" и платят им подати. Когда же мусульманин проникает в христианские страны, он быстро обнаруживает все противоречия, спрятанные в двух главных религиозных принципах, и начинает умело маневрировать, сталкивая эти принципы ради достижения максимальных выгод для себя, ставя в тупик защитников правопорядка индустриального мира.
Противоборство это разворачивается по широкому фронту, включает в себя миллионы мелких схваток по самым разным поводам, приводит в растерянность администраторов, законодателей, полицейских.