Многовековое противоборство Рима с варварами даёт материал для двух наблюдений важных для дальнейшего исследования.
Первое: мирное просачивание отдельных представителей диких племён в тело империи начинается задолго до военных вторжений и идёт параллельно с ними. Никто в те времена не проводил демографических обследований, но этот процесс заметен хотя бы в фигурах, поднимавшихся на вершины власти. Уже в 3-ем веке по Р.Х. среди римских императоров мы видим фракийца, мавра, араба. В 4-ом веке военная римская знать пестрит варварскими именами. Военачальник императора Гонория, Стилихон, был вандалом, военачальник Валентиниана Второго, Арбогаст — франком, император Феодосий Первый имел среди своих генералов иберийцев, готов, германцев. Община визиготов обжилась в Адрианополе задолго до битвы под этим городом. (Император Валент, опасаясь предательства с их стороны, приказал изгнать их за пределы городских стен, но добился лишь того, что армия Фритигерна пополнилась обозлёнными изгнанниками.)39
В наши дни процесс просачивания земледельческих народов в индустриальные государства идёт с опасной быстротой. Либеральная иммиграционная политика многих европейских стран ведёт к стремительному изменению их этнического состава. Если эти темпы сохранятся, у земледельцев не будет нужды штурмовать Лондон, Париж, Мадрид, Копенгаген, Амстердам — власть в этих столицах перейдёт к ним путём прямого и честного демократического голосования.
Второе важное наблюдение связано с анализом причин военной агрессии кочевников против осёдлых государств. Размышляя над ними, историки часто выдвигают "теорию домино". Например: готы двинулись на Рим, спасаясь от наступления аланов, а аланы пришли в движение, потому что опасались нашествия гуннов. Спрашивать, кто "толкнул" гуннов, считается бестактным. Наверное, тоже была какая-то угроза — мы просто ещё не выяснили, какая именно.
Теорию "домино" с самого начала трудно было принять тем, кто своими глазами читал Геродота, Ливия, Цезаря, Плутарха, Аммиана Марцеллина. Уж очень непохожи были грозные кельты, кимвры, тевтоны, германцы, готы на испуганных беглецов. Если визиготы видели в аланах и гуннах врагов пострашнее римлян, каким образом могли они при штурме Рима в 410 году включить в свою армию вспомогательные отряды из представителей этих племён? Если остготы "спасались" от гуннов, как они оказались их союзниками в Каталунской битве в 451 году?
Не вяжется с фактами и теория "военная агрессия как способ избавления от перенаселённости". Новейшие раскопки показывают, например, что в период наступления кельтов на Этрурию и Рим (5–4 век до Р.Х.) места их прежнего обитания к северу от Альп практически опустели (число захоронений резко уменьшается).40 Леса, населённые германцами, были настолько просторны, что порой казались вторгшимся римлянам необитаемыми. Гельветы после поражения, нанесённого им Цезарем, вынуждены были вернуться на свою прежнюю территорию, которая иначе оказалась бы пустующей.
Как ни отрадно было бы найти причину атак кочевников среди явлений материального мира, честный исследователь, повздыхав, должен будет оставить эти попытки. Снова и снова мы будем вынуждены отказываться от "научно-рационального" подхода и искать движущий импульс этих извержений военной энергии в загадочной микроклетке явления — в душе воина-кочевника, скачущего со своим копьём — мечом — луком — на неприступную каменную стену — города — крепости — замка, построенную народом-земледельцем. Тем более, что в следующей главе нам предстоит рассмотреть завоевательные походы народов, которых уж точно никто не мог "толкнуть", потому что они жили на окраине обитаемого мира, которым не грозила никакая "перенаселённость", потому что просторы их были бескрайними: арабов, норманнов, монголов.
Глава I-3. ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКАЯ ЕВРОПА В КЛЕЩАХ 600-1400 по Р. Х
ПОД ЗНАМЕНЕМ ПРОРОКА
Аравийский полуостров в течение долгого времени оставался белым пятном на картах Древнего мира. Никакой завоеватель с войском не вторгался в эти бескрайние пустыни, никакой купец с караваном не рисковал пересечь его от Красного моря до Персидского залива. Только на южном берегу, омываемом Индийским океаном, узкая полоска плодородной земли давала возможность возделывать сады, выращивать финиковые пальмы. Именно там возникли первые арабские государства — Йемен, Оман, Хадрамаут. Всё остальное пространство полуострова принадлежало кочевникам-бедуинам. Из века в век их племена странствовали со своими стадами от одного колодца к другому, в поисках — нет, не пастбищ, — но тех жалких ростков травы, умевших впиваться корнями в камни и в каждую каплю росы, выпадавшей на них.