– Где база данных? – бросил капитан, скручивая бесчувственному Йиву руки за спиной.
– По-моему, вон в том терминале, – указала Талиас, мысленно поразившись, как быстро и без последствий ее разум освободился от воздействия дурмана. – А в левом подлокотнике кресла он хранит устройство наподобие квестиса.
– Превосходно. Вы достаньте этот квестис, а когда я отведу Йива на грузовик, мы посмотрим, сколько нам удастся скопировать информации из базы, прежде чем сюда ворвутся остальные никардуны.
– Мы же не будем уничтожать этот корабль?
– У меня никогда не было такого намерения, – сообщил Траун. Он наклонился и приподнял пленного генерала, подхватив его под связанные руки. – Достаточно уничтожить только его одного.
– А как же остальные? – не унималась Талиас, обведя широким жестом никардунов, которые бились в судорогах на полу и что-то бормотали. – Когда грузовик отстыкуется, они все погибнут.
Лицо капитана окаменело.
– Как Йив сам же и сказал, – тихо напомнил он, – никаких свидетелей.
Воспоминания XIII
Ар'алани знала, что им с Трауном необходимо поговорить о том, что случилось на Солитере, но она снова и снова находила предлоги отложить разговор, пока их перелет к дому почти не подошел к концу.
Дальше тянуть было некуда.
– Я должен был это предвидеть, – выдал Траун, уставившись в ничем не примечательный угол в ее кабинете. – Должен был уловить предпосылки.
– Нет, – возразила Ар'алани. – Это я должна была предвидеть, а не вы.
– Потому что у вас богаче опыт?
– Потому что вы не разбираетесь в политике. Политика, борьба за власть, раздоры, обиды, балансирование на жердочке – вы так и не ухватили суть до конца.
– Но почему? – озадачился он. – Я с вами согласен, но ведь все это тоже основывается на стратегии и тактике. Лишь другая форма ведения войны. Почему она мне не дается?
– Потому что приемы ведения войны относительно прямолинейны. Вы определяете цель, привлекаете ресурсы и союзников, разрабатываете стратегию и побеждаете врага. Но в политике цели и союзники на пути их достижения постоянно меняются. Если вы не в состоянии предвидеть эти изменения, то и подготовиться к ним не можете.
– На войне тоже часто распадаются союзы.
– Но в таком случае у вас есть время увести войска или перестроиться, – напомнила она. – Вам дают время приспособиться к новым условиям. В политике все это делается на словах или между строк. Полчаса уговоров – или даже меньше, если маячит подкуп, – и все переменилось.
– Понятно. – Траун глубоко вдохнул. – Значит, я должен изучить эту форму ведения войны. Изучить и отточить мастерство.
– Это вам бы очень пригодилось.
Вот только Ар'алани знала, что он никогда не достигнет мастерства в этом деле. У некоторых напрочь отсутствовал музыкальный слух, а у Трауна отсутствовало чутье на тонкие намеки и замысловатые ритуальные телодвижения, из которых и состояла политика.
Она могла только надеяться, что ему и его покровителям хватит ума ограничиться военным поприщем. Только на нем Траун сможет принести неоценимую долговременную пользу Доминации.
За все время своей жизни, которое Турфиан отдал политической карьере, ему пришлось проглотить немало горьких пилюль, но эта оказалась самой отвратительной.
– Праворожденный, – сказал он собеседнику, который взирал на него с экрана коммуникатора. – После провалов с лиоаоями и гарвианцами вы признаете его праворожденным?
– Нам не оставили выбора, – тяжеловесно произнес спикер Тистриан. – Иризи заигрывают с ним все настойчивей.
– Так было и раньше. Он отказал им.
– Официального отказа не было, – возразил Тистриан. – К тому же изначально ему предлагали стать праворожденным семьи Иризи. Теперь мне понятно, что они планируют сделать его родственником во власти.
У Турфиана округлились глаза:
– Родственником во власти? Что за чушь!
– Может, чушь, может, нет. Даже Траун не настолько слеп, чтобы не увидеть, какие политические выгоды это может ему принести. Остается только надеяться, что он предпочтет стать праворожденным семьи Митт, чем родственником во власти семьи Иризи.
– Они блефуют, – не сдавался синдик. – Пытаются манипулировать нами, чтобы мы держали его поближе и навсегда привязали к семье. Чем крепче он с нами связан, тем более разрушительным будет наш политический крах из-за его очередной ошибки.