– Его поведение говорит о непомерной самоуверенности, – заявил капитан. – Скоро ли он пожалует вновь?
– Не знаю, – ответил пакк. – Но не сомневаюсь, что вскоре в систему явятся другие никардуны, и если мы плохо выполним уже данные нам приказы, то нам не поздоровится.
Талиас пришло в голову, что, если паккош не сумеют поймать чужаков, которые прорвались сквозь оцепление и проникли на станцию, захватчики их тем более не пощадят.
– Как вы намерены поступить с нами? – спросила она.
Инородец повернулся к соплеменникам, и они принялись совещаться.
– Находчиво, – шепотом похвалил Траун.
– В каком смысле? – не поняла Талиас.
– Хорошо, что этот вопрос задали вы, а не я, – пояснил он. – Их почтение к женщинам может повлиять на окончательное решение и склонить его в нашу пользу.
– А если нет?
– На этот случай у нас есть чаррики. – Голос капитана прозвучал спокойно и в то же время твердо. – Возьмите на себя тех, что перед нами. Я разберусь с теми, кто подкрадывается сзади.
У Талиас внезапно пересохло во рту.
– Предлагаете мне пристрелить их?
– Нас двое, – заметил Траун. – Их четверо, плюс те, кого мы не видим и не можем сосчитать. Если они решат взять нас в плен, единственный шанс спастись – стрельба на поражение безо всяких церемоний.
Талиас снова ощутила, как по спине бегут мурашки. Ее всегда пугала мысль о том, чтобы вступить в перестрелку, в результате которой она может кого-то убить или сама оказаться убитой. Но она утешала себя тем, что тому, кто оказался втянут в жаркий бой, не в чем себя упрекнуть.
А теперь Траун предлагал ей совершить хладнокровное вероломное убийство.
Паккош закончили совещаться.
– Насчет лазутчиков нам никаких инструкций не давали, – заявил их переговорщик. – Нам поручили только снять показания датчиков. – Его товарищ что-то добавил на родном языке. – Однако мы полагаем, что никардуны потребовали бы задержать вас, если бы знали о вашем присутствии на станции.
– Допустим, – кивнул Траун. – Но позвольте задать вопрос: соответствует ли это требование интересам народа паккош?
Пакк снова повернулся к соплеменникам. Талиас подняла руку к голове, притворяясь, что поправляет выбившиеся из прически пряди, а на деле рассчитывая, что жест напомнит инородцам о ее присутствии и статусе.
– Если вы дадите нам улететь, я гарантирую, что никардуны никогда не узнают, что мы здесь были, – нарушил повисшую тишину капитан.
– Как такое можно гарантировать?
– Они не заметили, что мы проникли на станцию, – напомнил Траун. – Сомневаюсь, что и впредь они будут к ней приглядываться.
– Они наверняка видели, как вы зажгли огни.
– Вы могли сами удаленно включить их, – предложил готовую версию чисс.
После краткого раздумья инородец склонил голову.
– Да. Могли. – Он с шипением выдохнул сквозь зубы. – Командир сказал свое слово: вы можете лететь.
Услышав эти слова, Талиас и сама облегченно выдохнула:
– Спасибо.
– Вы так и не ответили на один из предыдущих вопросов, – не унимался Траун. – Датчики работают или нет?
Инородец фыркнул, точно опять заржал:
– Несколько недель назад никардуны велели нам все здесь вырубить и покинуть станцию. Поскольку жизнь каждого пакка зиждилась на острие их орудий, мы выполнили приказ надлежащим образом: датчики отключены, как и все остальное.
– Это радует, – кивнул капитан. – В таком случае прощайте. Желаю вам поскорее обрести свободу и мир.
Скользнув ладонью по рукаву Талиас, он кивком указал на люк, через который они могли вернуться к своему челноку.
– Постойте.
Она обернулась. К ним шагал пакк, чьи слова переводил переговорщик; после некоторых сомнений Талиас мысленно определила его как командира отряда чужаков. Она попятилась, но наткнулась спиной на руку Трауна и остановилась.
– Это Уингали, – сказал переговорщик, когда инородец остановился перед Трауном. – Он хочет, чтобы вы кое-что взяли.
С секунду Уингали ничего не предпринимал. Потом с явной неохотой вытянул перед собой обе руки, одной из них теребя пальцы другой. Оказалось, что он стянул с них двойное кольцо: пару окружностей, соединенных мягкой перемычкой. Еще немного помедлив, пакк протянул вещицу Трауну.
– Уингали фоа Мароксаа, – прорычал инородец.
– Двойное кольцо – фамильная ценность младшего клана Мароксаа, – тихо объяснил переговорщик. – Уингали хочет, чтобы ты забрал его в свою коллекцию и тем самым увековечил память о клане Мароксаа и его отпрысках.