– А потом что: мы просто полетим навстречу?
– В общем и целом – да, – подтвердил Траун. – Правда, по пути могут возникнуть одно-два осложнения.
– Например, кто-то явится сюда по тревоге и захочет вести истребитель вместо вас?
– В таком случае мы попросим его удалиться.
– А если он не пожелает?
– Не волнуйтесь, мы не будем никого калечить, – успокоил ее Траун. – Ваша принципиальность на этот счет многое о вас говорит.
– Просто я против того, чтобы поколачивать хозяев на их же родной планете, – пробормотала Талиас. – Особенно учитывая принятую в Доминации доктрину невмешательства.
– О ней я, в общем-то, и говорил, когда упомянул вашу принципиальность. В любом случае хлопот нам это не доставит. У меня есть баллон с тава-дурманом, его можно без последствий распылить в кабине.
Талиас сдвинула брови:
– Сомнамбулический наркотик?
Настал черед Трауна хмуриться:
– Кто его так называет?
– Мои бывшие одноклассники, – пояснила Талиас, закатив глаза от нахлынувших воспоминаний. – Как-то двое из них распылили эту пакость в учебной аудитории, только чтобы посмотреть, как окружающие превращаются в истекающих слюной лунатиков. Несколько часов безобидного цирка нам было обеспечено.
– Его эффекта вряд ли хватит на несколько часов, – сказал Траун. – Самое большее – на час. А вреда от него и правда никакого.
– Кроме тех случаев, когда надо выполнить сложную работу. Скажем, вести истребитель службы охраны?
– Мы высадим пилота задолго до того, как он усядется за штурвал, – пообещал капитан. – А для нас я припас носовые фильтры.
– Очень кстати, – одобрила Талиас, пристально глядя на спутника. – Вы всегда носите с собой такое барахло?
– Перед лицом любой неопределенности надо быть вдвойне предусмотрительным. Я знал, что нам придется угнать корабль, и исходя из этого планировал все остальное. Не переживайте, прорвемся.
– Хорошо. – Она не испытывала особого воодушевления от плана, но предпочла положиться на капитана. – Можно уже смыть грим? Он весит полкилограмма.
– Не больше трети, – поправил ее Траун. – Нет, лучше оставьте. Есть еще вероятность, что нас засекут и вам придется снова вживаться в роль.
– Ладно, – неохотно протянула Талиас. На самом деле, невзирая на вес, она начала привыкать к объемной застывшей массе на лице. Гораздо больше ее раздражала идея, которую выражал этот грим, и роль забитой заложницы, которая полагалась к нему в придачу. – Итак, здесь мы проведем полтора дня. Не смею надеяться, что у вас завалялась колода карт.
– Вообще-то карты у меня есть, – огорошил ее капитан. – Но я думал, что сначала мы поговорим.
– О чем?
– О том, почему вы так рвались попасть на борт «Реющего ястреба».
В мозгу Талиас прозвенел тревожный звоночек.
– Я поступила на службу, чтобы заботиться о Че’ри.
– Это ваша функция на борту, – уточнил он. – Но вы рвались попасть на него не за этим. Один из офицеров сообщил мне, что семья Митт направила вас, чтобы вы наблюдали за тем, как я справляюсь с обязанностями командира корабля. Это правда?
Талиас невольно сжала руку в кулак:
– Полагаю, это был средний капитан Самакро?
– Разве имеет значение, от кого мне это стало известно?
– Возможно, имеет, – допустила Талиас. – Он назвал вам причину, по которой поделился этой информацией?
– Об этом речи не шло. Я предполагаю, что его беспокоила слаженность действий командного состава в том случае, если бы семейные разборки вышли на передний план.
– Говорить он может все, что угодно. Но мне кажется, что он как раз очень надеется на эти семейные разборки.
– С какой целью?
– А вот с такой, – пояснила Талиас. – Если семья Митт решит, что вы не устраиваете их как капитан «Реющего ястреба», и передвинет вас на другую позицию во Флоте экспансии, тогда Самакро вернется к командованию кораблем.
– В ваших рассуждениях есть несколько существенных логических неувязок, – возразил Траун. – Во-первых, Девять семей не вправе назначать военных на должности. Во-вторых, у среднего капитана нет никаких причин желать заполучить «Реющий ястреб» обратно. С его опытом и талантами ему наверняка вскоре предложат корабль гораздо лучше, чем обычный тяжелый крейсер.
– «Реющий ястреб» и есть лучший, – сказала она. – Возможно, вы пока не до конца это понимаете. Но даже если нет, то семья Уфса все равно жаждет его вернуть. У них отобрали корабль, а они славятся своей злопамятностью за малейшие щелчки по носу.