«Что он делает?» — спросил Микеле.
Никто не ответил. Это был какой-то демон, покинувший ад. Он был ужасен. Он с трудом взобрался на перила и, издав дикий вопль, швырнул горшок вниз.
Прямо в центр парковки.
Горшок приземлился на «опель-астру» семейства Тродини.
Он пробил ему крышу, а колеса выгнулись наружу. Автомобилю пришел конец.
Дедушка Ансельм, господин Тродини и Микеле замерли с раскрытыми ртами, как три соляных столба.
Этого не могло быть.
Какой-то сукин сын швырнул цветочный горшок прямо в их «опель». «Опель», за который они еще не расплатились. Еще три ежемесячных платежа. «Опель» с кондиционером, электростеклоподъемниками и кожаными сиденьями.
Господин Тродини стряхнул с себя это жуткое наваждение и, повалившись на колени, воздел кулаки к небу и возопил: «Нееет! Только не „опель“! Аристократы хреновы, вы мне за это заплатите! Хотите войны — получите ее!»
Он поднялся. Схватил пластмассовый столик и прикрылся им, как щитом.
«Что ты задумал, Витторио? Что ты хочешь сделать? Витторио, иди сюда! Не сходи с ума… пожалуйста!» — жалобно звала госпожа Тродини, высунувшись в форточку.
«Молчи, женщина! Спрячься сама и спрячь дочь на кухне! Микеле, бегом, принеси сюда все петарды и фейерверки, которые у тебя под кроватью. Дед Ансельм, иди сюда».
Господин Тродини превратился в командира.
В отважного командира маленького непобедимого отряда на войне, древней как мир.
Пролетариат против гнусной аристократии.
Лицо Микеле расплылось в широкой улыбке, он сказал лишь: «Па, я мигом!»
53. ДЖУЛИЯ ДЖОВАННИНИ 23:23
Милаямамочка, я совсем запуталась. Кто все эти люди? Я их не знаю. Почему они в моем доме? Почему они сидят за моим столом и едят мою еду? Мамочка, я хочу, чтобы они ушли.
Джулия Джованнини смотрела на захватчиков, восседавших за ее столом. Если бы ей хватило мужества, она встала бы и потребовала, чтобы они убирались вон. Все до единого.
Оставьте меня. Я просто хочу спать.
Но мужества у нее не было ни капли. И она прекрасно знала, что его у нее никогда в жизни не было.
А ему ты сама дала ключи от твоей квартиры… и их ты тоже сама пригласила.
Почему она больше не чувствовала себя сильной? Почему она совсем не разбирается в людях? Почему позволяет всем над собой измываться? И почему эта плоскогрудая мымра сидит тут и задает тон за ужином, который приготовила Джулия? И почему этот козел не отрываясь глядит на нее влюбленными глазами?
А я? Я для тебя ничего не значу, ублюдок? Я ничего не стою. Ноль без палочки. Я нужна, только чтобы готовить тебе ужин, стирать тебе штаны и делать тебе минет?
И тут она услышала голос милоймамочки:
Звездочка моя, прекрати, ну, прекрати! Сделай это для своей мамочки. Ничего страшного. Как папа говорил? Любую ошибку можно исправить. И так просто исправить!
Ты должна заставить его за все платить.
Показать ему, кто ты.
Поняла, малышка моя?
Заставь его за все платить!
Да, милаямамочка. Да, милаямамочка. Я докажу тебе, что я не такое ничтожество. Ты увидишь, твоя дочь с Нового года стала совсем другим человеком.
Какой-то тип, чье имя она сейчас даже вспомнить не могла, повис на ней и что-то все время говорил.
Чего ему надо? Чего он к ней прицепился? Ей и без него есть о чем подумать.
Она усилием воли прогнала из головы мамочку.
«…Было бы неплохо. Немного музыки. Потанцуем. Праздник ведь. До Нового года сорок минут осталось! Поставишь музыку?» — говорил этот парень с улыбочкой, которая ей показалась отвратительной.
Лживый. Лживый, как Иуда. И он тоже считает ее ничтожеством.
«Что? Извини, не слышала?»
«Ты не могла бы поставить какой-нибудь диск или кассету?»
Джулия улыбнулась в ответ. Чудесная фальшивая улыбка. Улыбка идеальной хозяйки.
Мой дом — твой дом.
Музыки хочешь? Будет тебе музыка!
Она поднялась из-за стола и, проходя мимо зеркала, поправила прическу.
«Конечно. Конечно. Немного музыки. Хорошую кассету, чтобы праздник был веселее…» — сказала она и направилась в свою комнату.
54. ГАЭТАНО КОЦЦАМАРА 23:25
Гаэтано Коццамара мыл под кухонным краном свой опухший и посиневший, как баклажан, нос.
Этот козел Скарамелла, кажется, сломал его.
Но Гаэтано тоже в долгу не остался: рассек ему скулу.
Приложив к носу какую-то грязную кухонную тряпку, он пробрался через группу болельщиков, опустошивших холодильник и готовивших макароны с помидорами и базиликом, пока кухарка-филиппинка плакала, сидя на стуле.