Альбертино взглянул на ролекс. Ему пора.
«Я знаю. Собачья жизнь. Я понимаю, приятель. Но уже поздно. Мне пора…» — мирно произнес Альбертино.
«Нет. Ни хрена ты не понимаешь. Я больше не могу».
Выпендрила выпрямился и посмотрел Альбертино в глаза:
«Послушай, мне почти пятьдесят. Для меня важны эти деньги. Понял? У меня жены нет. Детей нет. Моя мать, в Казерта, со мной уже много лет не разговаривает… Что я могу сказать? Чем я занимался всю жизнь? Ничем. Единственное, что я умею, — быть курьером».
«Ладно, зато ты весь мир объехал… посмотрел людей, разные страны, много чего…»
«Я устал кататься. Носиться как угорелый».
«Да ну, ты же такой счастливый. Вот я был только в Сан-Марино в тринадцать лет. Даже ничего не помню».
Его было по-настоящему жалко. И с разбитым носом. Просто невозможно слушать.
Терпение Альбертино лопнуло при виде этого несчастного. Куда подевался весь его душевный покой? Чтобы его уничтожить, хватило одного удара головой? Куда подевался Будда? Он ничтожество, брехун, как все остальные.
Хватит. Альбертино хотел оставить ему деньги, забрать яйца и убраться. Но тот опять завел свою волынку:
«…Я знаю, что вы смеетесь у меня за спиной. Думаешь, я не знаю? Посмотрите-ка на этого Выпендрилу… Посмотрите на этого бедолагу, который последние мозги прокурил. Все, хватит. Я устал. Я завязываю. Я тоже хочу нормальный дом, машину, телевизор… Этот ублюдок Ягуар заставляет меня кататься туда-сюда каждый месяц. Я больше не могу. Так что ты мне должен отдать эти деньги. Товар стоит столько», — говоря это, он вытирал лицо майкой, она уже вся стала алой.
«Ты с ума сошел. Не понимаешь, что говоришь. Ты согласовал цену с Ягуаром… Он тебя убьет, если ты об этом только заикнешься».
«Этот товар столько стоит. И точка. Ты отсюда не выйдешь, пока не отдашь мне или деньги, или товар».
«Спокойно… какого чер…»
Наркоша внезапно поднялся и схватил со стола длинный нож. Альбертино его сразу узнал.
Крис.
Малайский крис.
С тонким искривленным лезвием. Кинжал тутов. Он такой видел в фильме «Сандокан и малайские пираты».
Теперь Антонелло нападал, ухмыляясь, как буйный псих. В руке лезвие, безумный взгляд.
«Ты спятил?» — заорал Альбертино, легко отпрыгивая в сторону.
Дитя цветов, сбитый с толку, попытался проткнуть его, но съехал на пол, ударившись о стену. Прямо лицом. Рухнул, согнувшись.
«С ума сошел?! Что, блин, на тебя нашло? — смущенно спросил его Альбертино. — Слушай, хватит, я ухожу. Я сочувствую тебе, твоему положению. Бери деньги и покончим с этим…» — добавил он.
Выпендрила, казалось, не слышал. Не шевелился. Лицо — кровавая маска. Глаза закрыты.
Он умер?!
Альбертино попробовал пошевелить его носком сапога. Ничего.
Черт, он умер!
Лучше смыться.
Альбертино открыл входную дверь, взглянул на него в последний раз и сказал:
«О'кей. Деньги там. Пока…»
Он уже собирался закрыть дверь, когда Антонелло опять оказался на ногах. Он поднялся и орал. Орал и брызгал слюной и кровью из разбитой губы. Нос раздавлен. Монстр. Набросился на него, рычащий и обезумевший. Крис мелькал в воздухе. Удар пришелся мимо, разорвав правый карман куртки. Альбертино точно ударил его справа, заставив покачнуться на ногах. Выпендрила дрожал, но в то же время зверскими клешнями, которые были у него вместо рук, впился ему в запястья и орал слова на непонятном языке:
«Дек пунделери авенире».
«Прекратиии! Прекратииии!» — вопил Альбертино, отбиваясь как сумасшедший. Потом почувствовал адскую боль прямо под коленом и увидел, что тот впился в него зубами. Он рвал его джинсы. Собака бешеная.
«Да пошел ты!» — простонал Альбертино и вытащил кое-что сзади из-за пояса. Короткоствольный «магнум-44». Приставил его тому к голове, закрыл глаза и выстрелил.
Взрыв прогремел по всей квартире.
Голова дитя цветов раскололась надвое, как раковина мидии. Оружие упало на пол у сапога Альбертино, расколов кафельную плитку на тысячу кусочков.
Безжизненное тело Антонелло обмякло, как мешок с картошкой.
«Ты сам этого хотел, сволочь! Сволочь, вот ты кто! Катись ты!» — орал Альбертино на безжизненное тело, пиная его.
Скорчившийся труп чуть вздрагивал от ударов.
Альбертино выругался и принялся прыгать по комнате, пытаясь успокоиться.