Нельзя, чтобы они его увидели!
— Оу… Что за рванье ты на себя нацепила? Сколько тебе дали за мой перстень и на что ты, мать твою, все спусти… — первым, что увидела Гермиона сразу же после того, как сумасшедшим рывком распахнула отделяющую тесный и далеко не самый чистый сортир от общего вагонного коридора, стал безупречно аккуратно завязанный галстук, окрашенный в с детства враждебные оттенки. Лишь потом ее панически мечущийся взгляд скользнул по огорченно-разочарованно скривившемуся слизеринскому лицу, на этот раз, кажется, перекошенному не привычным холодным презрением к вообще любым ее нарядам по умолчанию, а крайним неудовольствием лицезреть ее в таком не просто неподобающем, а откровенно недопустимо-жалком виде. Однако скептически высказать свое на этот раз совершенно обоснованно-справедливое «фе» Малфой так и не успел: одного молниеносного мгновения хватило Гермионе на то, чтобы крепко ухватиться за мягкую и гладкую серебристо-зеленую материю и резко рвануть ее на себя.
— Ух, спасибо вам за игру, парни! Пойду умоюсь, а то скоро уже приедем.
Очумело таращащийся на Гермиону Малфой, вероятно, ожидавший такого непредсказуемо-благоприятного поворота событий меньше всего на свете, как раз плавно перелетал через высокий порог, едва не споткнувшись об него на полном ходу, в то время как только что потерпевший поражение и ни-о-чем-таком-не-подозревающий гриффиндорец собирался безотлагательно и в самое ближайшее время повстречаться с туалетным умывальником. Он наверняка даже не успел сделать и пары нетвердых шагов по узкому коридору разгоняющегося поезда, а только недавно прекратившая мандражировать Героиня Войны уже успела поспешно запереть злосчастную дверь уборной изнутри, второпях бездумно-громко лязгнув расхлябанной ржавой задвижкой (впрочем, учитывая вопиющую чрезмерность приложенных усилий, им ошеломительно повезло, что та не оказалась тут же вырванной с корнем…).
— Когда-нибудь ты будешь носить его для мен…
— Заткнись! Заткнись, Др… дурак! Нас могут услышать! Тебе нельзя показываться им сейчас, пока Макгонагалл официально не объявила о твоем… возвращении! — приглушенно-тихо зашикала, скорее, донельзя напуганная, чем разозленная Гермиона, сразу же охотно выпуская из своей маленькой закостеневшей ладони треклятый слизеринский галстук, максимально отстраняясь (насколько это вообще в принципе было возможно в столь компактно-ограниченном пространстве) от живехонько прильнувшего к ней Малфоя и заведомо-безуспешно пытаясь усмирить его своим самым неприступно-грозным взглядом для пущей верности из чтобы-неповадно-было-соображений, не особо рассчитывая на то, что это воздействует на него отрезвляюще, а вовсе не наоборот… — Запомни: Хогвартс больше не твоя вотчина, так что снимай уже корону со своей тупой башки и…
— А я как раз собирался поведать всем твоим дружкам о своих новых увлечениях! Или ты собираешься прятать меня под своей шикарной мантией до конца учебы? — о, он и вправду почувствовал себя полноправно-единоличным хозяином этого опасно-щекотливого положения, в которое они оба только что смачно вляпались, как в… то, что стойко ассоциировалось у Гермионы даже с легкими и ненавязчивыми «туалетными» ароматами. Она лишь не прекращала диву даваться по поводу того, сколь стремительно-быстро деградировало это осторожно-рассудительное и осмотрительно-трусливое су-щест-во, по всей видимости, совсем не стремящееся доехать до школы в относительно добром (не считая давно безнадежно отключенной и полностью разложившейся кучки оставшихся слизеринских мозгов) здравии. — Тебе все равно придется заново представить меня им, Грейнджер! Или я сам представлюсь. В качестве твоего…
А почему нет? Получится примерно так: «Ребята, я тут хотела вас кое с кем познакомить. Ну, вообще-то, вы все его и так уже знаете. Это Драко Малфой. Он Пожиратель Смерти, как и его отец, и с самого начала войны был на стороне Волан-де-Морта. Должно быть, чьи-то родители, братья и сестры, друзья и знакомые погибли из-за него или его семьи. Но, благодаря мне, он избежал заключения в Азкабане. Ой, ну, что вы, что вы! Право, рановато для аплодисментов, я же еще не рассказала вам, что собираюсь способствовать освобождению Люциуса из-под стражи и возвращению конфискованного имущества этому благородному семейству! С сегодняшнего дня Малфой Младший будет вновь учиться в Хогвартсе вместе с нами. Потому что мы с ним теперь друзья — спросите у профессора Макгонагалл! А еще он и впрямь искренне надеется, что я вскоре соглашусь стать его личной секс-рабыней. Что ж, теперь, когда вы все знаете, самое время забыть старые обиды и пожать друг другу руки!..»