— Слизерин!!!
…бескомпромиссно хмыкнувшая Шляпа, которой не было никакого дела до опасно-напряженной политической обстановки в магической Британии, отправит его на ныне наиболее непопулярный факультет, даже само название которого в простонародье не то чтобы не упоминалось даже вскользь, а стало практически нарицательно-ругательным. Гермиона, упрямо-последовательно продолжающая свой «Великий Сидячий Путь» до преподавательского стола, который был совсем-совсем близко, внутренне съежилась, почти физически ощутив весь тот смятенно-леденящий душу ужас, который отразился на лице готовящегося вот-вот разреветься несчастного, опечаленно повесившего нос и обреченно плетущемуся в известном направлении. Гермиона сочувствовала этому крайне неудачливому юному слизеринцу со всей той гриффиндорской искренностью, на которую только была способна, ведь благодаря все еще держащей в руках довольно кряхтящую Шляпу профессору Макгонагалл, она превосходно-точно знала, что именно чувствует по случайности намертво приклеившееся к неумолимо-безразличной липкой ленте насекомое, с вялым отчаянием трепыхающее своими уничтоженными цепкой клеевой субстанцией крыльями в последний раз.
Если бы я проходила распределение прямо сейчас… Куда бы меня отправили? На Слизерин?.. Да, наверное… Теперь мне там самое место. За одной партой со Слизеринским Принцем.
Кстати, о пресмыкающихся… Подавленно-угнетенный мальчик, каким-то Салазаровым чудом удерживающийся на ногах, кое-как доковылял до «змеиного» стола и буквально упал на скамью, на которой, внезапно-невероятно, кто-то все-таки сидел. Маленькая людская горсточка, состоящая из восьми-десяти совсем взрослых студентов, с курса шестого-седьмого, тогда как младшекурсники и вовсе отсутствовали, но все же… Почти все они опасливо-осмотрительно накинули на свои низко склоненные головы темные капюшоны лишенных факультетских эмблем и какой-либо другой «опознавательной» символики школьных мантий, так, что их лиц было практически не разглядеть. То, что кто-то из «королевской» слизеринской шайки отважился вернуться в Хогвартс в этом году…
Хотя «отважился» — крайне-чересчур громко сказано. Лишь парочка человек находила в себе силы не прятать глаза во все еще пустующих столовых приборах, при этом не озираясь вокруг себя каждые две секунды. Остальные же предпочли затравленно скучковаться-спрессоваться на скамье, трусливо сталкиваясь боками и тем самым образуя плотное переплетение малоподвижного живого клубка из панически готовящихся к возможному нападению теперь уже НЕядовитых змей. Все это было вполне закономерным, ведь только за эпизодически-короткий временной промежуток, во время которого Гермиона не без тайного злорадно-несострадательного удовольствия наблюдала эту согревающее медленно, но верно раздувающееся героиньское эго картину, со стороны гриффиндорского стола сюда успела прилететь пара-тройка косых и недвусмысленно-угрожающих взглядов.
Однако в какой-то момент ей даже стало немного жаль загнанных «детей Салазара», которых никогда и ни за что бы не посетила простейшая и светлейшая мысль об объ-ед-и-не-ни-и. Они громко и пафосно величали друзьями только тех, взаимодействие с которыми могло принести им тщательно просчитанную выгоду прямо сейчас или в обозримо-перспективном будущем, а так как в текущих обстоятельствах от тесной дружбы с дорогими однокурсничками, пребывающими в одинаково шатком-аховом положении, никакого стоящего профита не намечалось… Можно было смело делать совсем не поспешные выводы о том, что особо ушло-пронырливые слизеринцы, начиная прямо с завтрашнего утра, начнут быстренько пересаживаться за парты к всепрощающе-добродушным пуффендуйцам, заботливо лелея последнюю надежду на то, что те защитят их от вполне ожидаемых нападок со стороны порядком рассвирепевших и жаждущих справедливого возмездия гриффиндорцев. Одним словом, бывшей царской свите, должно быть, придется совсем-совсем не сладко. Что же до их приснопамятного некоронованного предводителя…
Мерлин, да что он?..
Если бы только кто-то случайно-ненароком повернулся в ту сторону… У Гермионы снова напрочь перехватило дыхание, даже похлеще, чем в поезде, когда ее размыто-затуманенный взор против воли устремился к входу-выходу из Большого зала и тут же ошарашенно вперился в Малфоя, которому многозначительно вскинувшая брови Макгонагалл напоследок строго-настрого наказала набраться терпения и тихонько дожидаться, пока она официально-самолично не пригласит его присоединиться к празднованию начала нового учебного года вместе со всеми остальными.
Так вот он… Величественно-важно стоял, скрестив на груди руки и вальяжно прислонившись плечом к створке приоткрытой двери, судя по всему, по своему обыкновению плюя на всех и все со своей недостижимо-высокой слизеринской колокольни. При таком тошнотворно-безупречном напущенном параде, что хоть сейчас живьем помещай его на разворот какого-нибудь модного дамского журнальчика! Должно быть, этот буквально икрящийся неуемно-показушной раскрепощенной самоуверенностью нарцисс исподтишка сожрал без соли, не жуя, и даже успел переварить того обросшего и небритого мандражиста, наотрез отказывающегося вылезать из-под мамочкиной юбки без крайней на то необходимости…