— Полумна… — тихо выдохнула ошеломленная Гермиона, машинально потирая свою неожиданно пострадавшую шею, которой, похоже, суждено было утратить подвижность в самое ближайшее время, и вымученно кривя зализанно-обветренные тонкие губы в смехотворном подобии милой дружественной улыбки. По всей видимости, недавно назначенная Староста умных, образованных и рассудительных последователей Кандиды Когтевран, которая никогда не вписывалась даже в их рамки (впрочем, как и вообще в любые другие), тоже предпочла сесть поближе к почему-то все более активно переговаривающимся преподавателям. Таким образом, в тот самый критически-фатальный момент, когда Гермиона начала глазеть на Малфоя, они по несчастливому стечению обстоятельств оказались аккурат друг напротив друга… — Привет, Полумна!
Все хорошо! Она сидит в другом конце зала, ее обзору мешает целая вереница сидящих на скамье когтевранцев. Кроме того, ей незачем смотреть в ту сторону. Нет… Ничего она не видела.
Убедившись, что таки всецело завладела ошалело-пристальным вниманием подруги, единственная и горячо любимая дочь Ксенофилиуса Лавгуда тут же одарила Героиню Войны своей лучезарно-широкой, но при этом довольно странноватой улыбкой, и усердно поприветствовала ее энергично-бодрыми взмахами левой свободной руки. Правая была занята необычного вида маггловской ручкой с ярким разноцветным оперением, которой, очевидно, и было выведено это таинственное миниатюрное послание, ловко перекинутое через стол прямо под неустанно-неусыпными взглядами с каждой минутой все более серьезнеющих и настораживающихся учителей, которые наверняка были заблаговременно оповещены о триумфально-эпическом возвращении одного в прошлом весьма преуспевающего по всем школьным предметам без исключения студента.
Луна в своем репертуаре. Наверное, я так никогда и не привыкну к ее эксцентричности. Наверняка хочет предупредить о чрезмерном скоплении мозгошмыгов вокруг меня…
Нервозно хмыкнув собственным панически-хаотичным мыслям, тем самым будто бы дополнительно убеждая себя в их стопроцентной правоте, безуспешно борющаяся с вновь усилившимся приступообразным мандражом Гермиона с осторожной медлительностью, словно опасаясь грядущей разрушительно-цепной реакции, развернула свою нежданно-негаданную почту дрожащими кончиками еще сильнее похолодевших пальцев и…
— Добро пожаловать в Хогвартс!
Нет.
— …отрадно видеть в стенах школы всех тех, кто решился продолжить или начать свое обучение…
Нет-нет-нет-нет-нет...
— …в эти непростые для всего магического сообщества времена…
Господи, нет…
— …все мы стоим на пороге совершенно нового мира…
Я все еще могу уйти отсюда. Да, прямо сейчас.
— …и должны объединиться ради одной благой цели, не взирая на былые разногласия…
Добежать до выхода. Обезвредить Малфоя. Покинуть замок. Трансгрессировать, пока никто не опомнился…
— …всех несогласных с этим я попрошу изменить свою точку зрения на диаметрально противоположную как можно скорее, либо…
Отправлюсь в Австралию. Найду родителей. Попробую их расколдовать. У меня может получиться…
— …ибо устаревшие идеалы, основанные на чистоте волшебной крови, более не имеют никакого значения для цивилизованного…
Я ошиблась всего лишь раз! Только один раз! В Визенгамоте… Неужели это загубит всю мою жизнь?!
— …касается вопроса непримиримости с теми, кто в прошлом сражался не на вашей стороне, то спешу сообщить, что война закончилась несколько месяцев назад…
На игриво поблескивающей желтой тарелке подавалось весьма и весьма редкое изысканно-экзотическое блюдо, прямо сейчас подогреваемое на испепеляюще-жарком огне вдруг ни с того, ни с сего разверзнувшейся под ватными ногами Гермионы преисподней. Однако в действительности оно было лишь пробуждающей-возбуждающей аппетит берестяной закусочной прелюдией, на которой причудливыми, до сих пор еще даже не до конца высохшими завитками легкоузнаваемого почерка Полумны, было дословно выведено нижеследующее:
Драко с тебя глаз не сводит.
— …в настоящее же время вашими злейшими врагами являются собственное малодушие и нежелание…
Драко… Вот так просто… Драко! Драко!!!
— …прибыли сюда сегодня, чтобы наглядно продемонстрировать всем нам, что любые, даже самые, казалось бы, непримиримые противоречия можно преодолеть совместными усилиями, и я передаю слово…
Рупороподобно вещающий голос директора Хогвартса становился все более и более далеким. Он полностью искажался, двоился и троился, будучи не в силах пробиться сквозь всепоглощающе-нарастающий звон в ушах. И без того поверхностно-сбивчивое дыхание вновь перехватило, и Гермионе непреодолимо захотелось схватиться за свою грудную клетку обеими руками, дабы осязательно убедиться в том, что никто не расплющил лишенные кислорода легкие раскаленными докрасна кузнечными щипцами и не выдернул их из охваченного смятенно-тревожной агонией тела за сущей ненадобностью. Она с бездумным отчаянием пыталась еще сильнее сомкнуть свои припухшие веки, чтобы не утонуть в разноцветном световом море десятков ярчайше-слепящих прожекторов, который в одночасье воззрились на нее со всех сторон. Светлые и темные, большие и маленькие, европейские и азиатские, зеленые-голубые-карие… Все они одномоментно оказались направленными только на нее. Одни внимательно-пристально смотрели на нервически икающую Героиню Войны с неподдельным восхищением, другие — с искренним одобрением, третьи — с крайне плохо скрываемым смущенным благоговением. Гриффиндорцы, пуффендуйцы, когтевранцы…