Почему… Почему все смотрят на меня? Они что… Они знают?.. Про меня и Малфоя?..
— Кхм… Мисс Грейнджер?.. Должно быть, вы не расслышали. Я вынуждена спросить повторно… — по обыкновению официально-сухое обращение профессора-тире-директора на этот раз почему-то прозвучало куда более мягче и обеспокоеннее даже для тех, кто был ошибочно уверен в том, что выжидательно склонившая седую голову набок Макгонагалл, прямо сейчас, гордо приосанившись, стоящая за трибуной в виде широко раскинувшей стальные крылья совы-канделябра, не может расщедриться на какие-либо другие эмоции, помимо скупого снисхождения или сурового негодования. — Не угодно ли Героине Войны, прямо способствовшей тому, чтобы все присутствующие смогли собраться сегодня здесь, в Большом зале, произнести первый тост?
Давай. Встань. Они ждут. Соберись-соберись-соберись. Скажи им что-нибудь. Что угодно… Представь, что ты на уроке трансфигурации и просто отвечаешь на вопрос учителя…
— За… — стоило ей вцепиться непослушно-онемевшими руками в гладкую столешницу и тем самым помочь себя оторваться со скамьи, как все отчетливее доносящийся, кажется, со всех уголков просторного помещения шепот-ропот, в котором беспрестанно фигурировало ее маггловское имя, мгновенно стих. Нехотя обведя замыленно-невидящим взглядом собравшихся и с нечеловеческим трудом удерживая баланс шаткого равновесия, Гермиона торопливо схватила со стола первый попавшийся, уже наполненный магией школьной столовой кубок, с малоторжественной поспешной резкостью подняла его высоко над головой в вытянутой вперед трясущейся ладони и нарочито громко восславила то, в чем никогда не сомневалась и во что почти свято продолжала веровать каждый день, каждый час, каждую минуту… Вернее, в кого. — …Гарри Поттера! Мальчика-который-выжил!! Бессмертного героя и нашу неугасающую надежду!!!
Я знаю, что ты всегда со мной, Гарри. Даже тогда, когда тебя нет рядом. Пока ты есть… Для меня еще не все потеряно. Ты обязательно придешь и спасешь меня от него. Когда-нибудь. Однажды…
Ее механический звонко-тонкий, словно у приболевшей младшекурсницы, голос моментально взорвал выжидательно-затихший и затаивший дыхание Большой зал множественными разрозненными хлопками, которые через считанные секунды были подхвачены другими, и все вместе они в одночасье сделались объединенно-согласованными и неистово-усердными. Ее короткая невоодушевленная трель неожиданно мощной и раскатисто-гулкой звуковой волной прокатилась по старинной каменной палате, многократно отразилась от стен, полов и потолков, после чего на веки вечные потонула в этих восторженно-ликующих овациях. Не лишь, а на целое мгновение тяжело дышащей Гермионе показалось, почудилось, представилось, что… все стало так, как было прежде. Среди практически синхронно подпрыгнувших-повскакивавших со своих еще не насиженных мест гриффиндорцев и пуффендуйцев она увидела своих ненаглядных мальчишек. Гарри и Рона, выглядящих точь-в-точь так же, какими она запомнила их на своем первом в жизни школьном пиру в этом самом зале. Они оба старательно аплодировали ей своими маленькими детскими ладошками наравне со старшими студентами: со что-то радостно вопящим во все горло Дином и не менее громко вторящим ему коренастым пареньком с мышино-коричневыми волосами, с улыбчиво сияющей Полумной и тут же присоединившимися к ее почти что солнечному восторгу когтевранцами в полном составе, с новым директором Хогвартса, которая, кажется, решила на время позабыть о превеликой важности своего высоченного и к очень многому обязывающего поста и тоже разделить этот празднично-счастливый миг со всеми остальными, как вдруг…