Ну, началось… Если мне суждено умереть сегодня, пожалуйста, не позволяйте ему надругаться над моим трупом…
Внезапный, порывистый и настораживающе-чужеродный звук, молниеносно ворвавшийся в эту не прекращающую литься бурной рекой оптимистично-жизнерадостную какофонию, тут же разбавил ее, как вытекающее машинное масло одинокую дорожную лужу, мгновенно загрязнив дождевую воду и придав ей совершенно иные сюрреалистично-радужные оттенки. Он с рьяной неуклонностью продолжал нарастать и нарастать, становясь все громче, резче и пронзительнее, в то время как все реже и все менее отчетливее слышавшиеся аплодисменты начали с неторопливой плавностью затухать, словно кем-то затушенные восковые свечи, а улыбчиво-благодушные лица собравшихся, ныне коллективно-синхронно обращающиеся к выходу, вдруг начали приобретать какие-то странные, непонятные и неприятные выражения. Когда во вновь застывающем и цепенеющем Большом зале раздался самый последний одиночно-тихий хлопок, этот режущий заточенной бритвой слух звук стал попросту оглушительным. Он был похож на… свист?..
— Мне вот всегда было крайне любопытно, почему все лавры достаются исключительно Поттеру?! — теру-теру-теру… сарданически-гомерическое раскатистое эхо тут же подхватило окончание лично для нее священно-благородной фамилии и стремительно разнесло ее по всем необъятным зальным просторам. Оно было настолько сильным, что одной гриффиндорке, мелко затрясшейся на месте в беспросветном беззвучном ужасе, показалось, что огромные решетчатые окна позади точно так же погруженного в полное безмолвие преподавательского стола угрожающе завибрировали. — Который, ах, какая жалость, сегодня даже не удосужился почтить вас своим присутствием!
— Ты тоже это видишь, так? Это действительно Малфой?..
О, да. Действительно. Он вам нужен? Забирайте! Дарю...
Отрешенно вслушиваясь в лихорадочно-шокированное шушуканье со змеиного стола, Гермиона пыталась припомнить, кто и когда попал в нее Оглушающим заклятием, ибо она, как ни старалась, даже при всем своем первобытно-диком физическом сопротивлении, не могла пошевелить ни единым мускулом. Староста Девочек так и застыла на непонятно почему до сих пор еще не подогнувшихся ногах-палках с до основания закостеневшей и неподвижно зависшей в воздухе правой руке, которая совершенно непонятно каким образом продолжала удерживать переполненный прохладным тыквенным соком бокал на весу.
— Поэтому, многоуважаемые дамы и господа, я настоятельно рекомендую вам обратить свое внимание на особу, гораздо более достойную ваших рукоплесканий!
Рукоплесканий. Слово-то какое выискал…
Ей уже почти не было страшно. Разве что только чуть-чуть. Наверное, примерно то же самое чувствуют те, кто идет на собственную казнь уверенно-твердой походкой и с гордо поднятой головой. Вот и сейчас всецело обомлевшая Гермиона, напрочь лишенная всякой возможности двигаться, с замедленной плавностью, насколько это вообще позволяли готовые вот-вот выпасть из орбит перенапряженные глазные яблоки, созерцала коротенькую лестницу своего персонального эшафота. Ее необыкновенные ступени существенно отличались от привычных человеческим ступням, так как ими служили лица людей, волею случая ставших случайно-неслучайными свидетелями ее прилюдной изничтожающе-унизительной экзекуции, больше похожей на подлинное жертвоприношение.
Профессор трансфигурации выглядела так, будто нескрываемо-явственно сомневается в стабильности психического здоровья одного небезызвестного семикурсничка, Джинни — словно уже прямо сейчас в досконально-мельчайших подробностях рассказывает всей семье без исключения о самом феноменально-блестящем номере в вечерней развлекательной программе, и лишь до сих пор загадочно улыбающаяся Полумна, кажется, ни капельки не удивлялась происходящему и с неподдельно-живым интересом ожидала дальнейшего развития предсказуемо-трагических событий.
Должно быть, настал час моей расплаты за содеянное. Макгонагалл — Верховный Судья, преподаватели — члены судебной коллегии в неполном составе, Нарцисса — единственный свидетель защиты, студенты — присяжные заседатели. И палач… Он тоже здесь. Как раз намеревается привести приговор в исполнение.
— У этой скромницы весьма богатый послужной списочек. Очень деятельная особа, знаете ли. Но, к сожалению, она чересчур застенчива… — безуспешно пытающиеся скрыться в многолюдной толпе карие очи, наконец, встретились с усердно выискивающими их серыми. Поистине чудовищное столкновение этих неистово-полыхающих взглядов стало почти физически ощутимым для абсолютно всех рядом стоящих: оно было сродни двум зачем-то запредельно разогнавшимся переполненным многотонным фурам с безнадежно-навсегда отказавшими тормозными колодками. Не было ничего удивительного в том, что на каком-то особо опасном дорожном участке длинного извилистого шоссе они все-таки врезались-вмазались друг в друга, молниеносно сминаясь, плавясь, плющась и превращаясь в едино-монолитную груду искореженного металла. — Поэтому я, так уж и быть, сам быстренько перечислю вам ее главные заслуги!