…omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolic…
— Нет… Просто твоя семейка в глаз попала!.. — усиленно смаргивая непрошенную грязно-мутную пелену с раскрасневшихся воспаленных глаз, сокрушенно прохрипела Гермиона ему в ответ, и даже сама удивилась тому, как надсадно гудят ее посаженные голосовые связки. И тому, что вообще осмелилась открыть свой омертвело-немой рот, хотя не далее, как секунду назад клятвенно зареклась стоически-непоколебимо молчать до самого конца этого вакханалического сатанинского бала. Собственное внезапное упоминание о семье почему-то впервые с начала умопомрачительно-феерического малфоевского перфоманса заставила ее отвести от него свой настороженный взгляд в сторону преподавательского стола. Прекрасно справляющаяся со своей новой ролью Макгонагалл степенно восседала на резном директорском кресле-троне и с неустанной зоркостью следила за всем происходящим в Большом зале, даже не притрагиваясь к еде, тогда как миссис Малфой… Вот на кого было действительно жалко, больно и страшно смотреть. Нарцисса обнаружилась на прежнем месте, одиноко сидящей на иголках в уголке без куда-то уже задевавшейся мадам Помфри и в растерянном бессилии спрятавшей свое побелевшее лицо в собственных дрожащих руках, боясь даже мельком взглянуть на то, что больная родительская любовь сотворила с ее превозносимо-обожаемым чадом. — Посмотри на свою матушку! Ты сам скоро загонишь ее в могилу!
— Тут не только я один постарался, а мы, Грейнджер! Мы! Оба. Вместе. Если уж на то пошло, то это все из-за твоего бесконечного упрямства! — ни разу не смутившись и даже не помышляя оборачиваться назад, с ожесточенным нажимом парировал Малфой. По всей видимости, он был слишком занят придирчивым разглядыванием раскинувшегося перед ним ароматно пахнущего изобилия еды. Во всяком случае, любому случайному созерцателю (общее число которых уже давно перевалило за сотню и нисколечки не уменьшалось) могло показаться, что люто оголодавший за этот долгий день слизеринец активно пускает слюни на бараньи отбивные или, на худой конец, отварные гарниры, но никак не на парализованную напротив него Старосту Девочек. Наверное… — Ты же отказалась разговаривать со мной в поезде, разве нет? И почему тебе нужно вечно все усложнять, а?..
— Не знаю, зачем ты это делаешь, но… Я обязательно расквитаюсь с тобой, будь уверен! Пощады не жди! — нет, скоропалительно перебивая-затыкая его, она превосходно знала, почему и зачем он это делает. Не знала только, как именно все произойдет. По всей видимости, Малфой решил вооружиться воображаемыми затупленными ножницами и без всякого предупреждения начать остервенело кромсать ими вполне реальные крепкие нити долгими годами формирующейся гриффиндорской дружбы, которые прямо сейчас тянулись к нервно перебирающей свои порядком замученно-запутанные волосы Джинни, к бесприлично-открыто тычущему указательными пальцами в их сторону обалдевшему Томасу и ко многим-многим другим, ныне присутствующим на этом дивно-изумительном пиру. Даже несмотря на то, что они походили на толстенные и проверенные временем-испытаниями корабельные канаты, нельзя было сбрасывать со счетов маниакально-помешанное упорство, которое было во сто крат острее малоэффективных ржавых лезвий. — Если ты сейчас же не прекратишь, я…
…накажу тебя. Заставлю пожалеть… Надо было сделать это еще тогда, в поезде. Без свидетелей.
— Что ты, Грейнджер, м?.. Сама расскажешь им о том, как страстно сосалась в толчке с никем? П-хах! Ты проглотишь это, как миленькая! И сделаешь для этого самого никого много чего еще, если, конечно, хочешь, чтобы он и дальше помалкивал… Ты слишком часто забываешь о том, что я не тупой. Видать, привыкла иметь дело только с конченными гриффиндорскими остолопами, но… — внезапно архиобозленно заклацал зубами молниеносно ощетинившийся Малфой, одномоментно-разом сбрасывая с себя все сценические маски притворно-напускного спокойствия и умышленно являя ей свою самую, что ни на есть, уязвленно-оскорбленную мину, уже больше не скрывая жаждущую немедленного отмщения чернющую обиду, на какие-то сказанные ею слова, которых она безнадежно не могла припомнить… — Я тоже прекрасно слышал, как старуха тут распиналась об общемировой важности подаваемого нами примера. А принимая во внимание то, что х_ястая половина твоего отсталого факультета прямо сейчас выстраивается в очередь, чтобы макнуть ненавистного хорька башкой в унитаз, ты от меня и на шаг не отойдешь, так что… Я поимел тебя, принцесса.