— Зачем пожаловал? — с даже не скрываемой преувеличенно-свирепой враждебностью пророкотал Малфой, молниеносно поднявшийся из-за стола вместо нее. По ходу своего стремительно-резкого рывка вверх, он небрежно-легким движением руки, очевидно, злонамеренно опрокинул ближайший к Гермионе наполненный кубок. Какие-то жалкие доли секунды потребовались на то, чтобы расплескавшийся во все стороны сок обильно залил гриффиндорскую мантию, дополняя производящий поистине неизгладимо-удручающее впечатление образ Героини Войны крупными липкими пятнами с ярко-оранжевыми волокнами тыквенной мякоти. Беззвучно ахнув от такой вопиюще-наглой неожиданности, она ошарашенно-широко раскрыла рот и беспомощно шмякнулась обратно на свое место. — Как уж, говоришь, тебя там?..
Ага, будто бы ты не запомнил имя и не внес его в свой личный реестр неприятелей. Такими темпами туда придется записать всю школу. Хотя, что это я… не будем скромничать и умалять силу твоего магнетического «обаяния»: весь мир.
— Я… нам… мы… Гриффиндорцы единодушны в желании удостоиться чести… э-э-э… насладиться этим замечательным пиром вместе с тобой! — безмерно радовало только одно: в конец взбесившийся слизеринский бес, какая неслыханная удача, еще не научился убивать одним лишь взглядом, подобно василиску, не то пока еще ни о чем не подозревающий Криви был бы уже трижды мертв. Очевидно, что его смущенно-сбивчивое мямленье адресовалось отнюдь не нависающему над ним неотвратимой смертоносной угрозой Малфою, опасно-близкого присутствия которого он, кажется, совершенно не замечал, а именно ей. Правда, Гермиона, в который раз за этот расчудесно-прекрасный вечер мысленно простившаяся со всем белым светом, не смогла прочувствовать всю сентиментальную трогательность момента: была слишком занята тем, что остервенело стягивала свою окончательно и бесповоротно испорченную школьную форму с намертво и как раз вовремя заевшей молнией через голову. Стоило только ей поддаться, как ее тут же брезгливо забросили куда-то под стол, стремясь зашвырнуть как можно дальше от себя. — Вы… Ты!.. Не хочешь пересесть к нам? Все тебя ждут!
Конечно. Почему нет? Просто встану и пойду к вам. А потом кое-кто все-таки отправится в Азкабан за непреднамеренное убийство. С большой долей вероятности — массовое… Впрочем, ему там самое место. Как жаль, что одна безмозглая дура уяснила это слишком поздно.
— Староста Девочек сидит, где захочет, усек, малец? И вообще… дама не танцует. Передай это всей вашей дружной своре… — несусветно олютевший Малфой выцедил-выхаркал это прямо во все еще улыбающееся румяное лицо до сих пор упрямо тянущегося к ней Криви, до которого, по всей видимости, еще даже не начало доходить, что до его ну-очень-нежелательного появления она пребывала отнюдь не в гордом одиночестве и что на столь настырно искомое им общество Героини Войны уже имеются кое-какие претенденты. Точнее, претендент. Столь усиленно-рьяно охраняющий свою тер-ри-то-ри-ю, что все происходящее мало-помалу начинало напоминать остросюжетный драматический эпизод из многосерийного цикла непопулярных телевизионных передач под названием «В мире слизеринских животных»… — А теперь съ_бался на_уй в ужасе, пока я еще добрый.
Боже, так стыдно за него... За то, как себя ведет, что делает, что говорит... Хотя… Какой с него спрос? Если зашкаливающее либидо окончательно разжижило и без того плохонькие мозги… И вообще… Почему это МНЕ за него стыдно?
Между тем остающийся в каком-то заторможенном замешательстве Деннис начал крайне медленно, но очень верно врубаться в эту, мягко говоря, обоюдно-непростую ситуацию. Наверное, было попросту невозможно еще дольше беспечно не замечать, Мерлин-помоги, расправившего плечи Малфоя, который был выше его, как минимум, на целую голову. Должно быть, ему было весьма сподручно устрашающе-грозно смерять пока еще недоуменно хлопающего глазами Денниса своими коронными уничтожительно-презрительными сверху-вниз взорами, подсуетившись и запатентовав которые вполне можно было бы создать всеистребляющее бесконтактное оружие массового поражения…