Более не в силах неотрывно «любоваться» на как ни в чем не бывало продолжающего вдохновенно-увлеченного дискутировать с самим собой слизеринца, Гермиона, не испытывающая и сотой доли облегчения от пропуска наверняка крайне содержательной дьявольской трели, с вяло-бездумной бессознательностью уставилась куда-то поверх малфоевского плеча. Полуослепше-размытый затуманенный взор, бесцельно блуждающий по отчего-то ставшему гораздо более разрозненным черно-зеленому змеиному комку, словно по резкому щелчку долго настраивающегося объектива допотопной маггловской камеры напрасно погибшего Колина, вдруг неожиданно-четко сфокусировался на поразительно-подозрительно и легко узнаваемом женском лице, более, чем наполовину скрытом остроконечным капюшоном учебной мантии.
Паркинсон!!! Не может быть!.. Какая удача!.. Как же долго я этого ждала! Пробил час и твоей расплаты!
— …не выводит меня сильнее, чем твой сучий игнор! Кого ты там высматриваешь?!
Полдела было уже сделано: недовольно бурчащий Малфой, в от силы двухминутном отсутствии неограниченного внимания с ее стороны самостоятельно диагностировавший у себя острейшую Грейнджеро-недостаточность, проворно обернулся к своим бывшим лизоблюдам в значительно урезанном составе (уморительно смешно, но до их захода в Большой Зал у Гермионы все еще оставалась нелепо-глупая последняя надежда на то, что их присутствие сможет хоть что-то изменить…). Теперь же ей оставалось только…
— Открывай рот и смотри на Пэнси…
Властно и жестко раздавать приказы едва различимым полубредово-путаным шепотом — прирожденно-врожденный талант, который либо есть, либо нет. Как внезапно только что выяснилось, у Героини Войны он имелся, причем в изрядном переизбытке. Отчего-то почерневшие и зажегшиеся какой-то извращенно-больной мстительной идеей глаза Старосты Девочек сощурились в малюсенькие щелочки, когда она с недвусмысленным намеком подмигнула слизеринке, дабы дополнительно убедиться в том, что та не прекращает таращиться именно туда, куда нужно. С учетом того, что со стороны это было больше похоже на мощнейшую судорогу воспалившегося лицевого нерва, даже в прошлом не грешащая особой впечатлительностью Паркинсон мгновенно вздрогнула и напряглась-насторожилась еще пуще прежнего, если это вообще было возможно…
Это компенсирует почти все… Даже то, что Малфой сделал со мной сегодня... Нет! Больше, много больше! Все прошедшие годы!.. Ох, и не завидую же я тебе!..
Гермиона не могла увидеть боязливо запрятанных под темной материей близко посаженных глазок, но точно знала-чувствовала, что бывшая(?) пассия Слизеринского Принца на протяжении всего этого поистине чумного пира не понимала ровным счетом ничего из того, что происходит, но при этом все равно неравнодушно-благоговейно пялилась на своего ненаглядного Дон Жуана. Проапгрейденная психически-нестабильная версия которого, как пить дать, ни за что не узнала бы Паркинсон без посторонней помощи, даже если бы вдруг по чистой случайности уставилась на нее прямо в упор. Но переживая столь продолжительную и хоть бы наверняка мучительную для нее разлуку, Пэнси пока еще даже отдаленно-смутно не подозревала о произошедших с ним поразительно-чудесных метаморфозах…
Вот сейчас мы и выясним, насколько ты дорог своей подстилке!
Секунда — безвозражательно подчинившаяся пасть Малфоя неторопливо отъезжает вниз, вторая — Мисс Идеал выплевывает на свою поставленную ладонь ту самую жвачку, которая ради соблюдения правил приличия была спрятана за впалую щеку при встрече с профессором Макгонагалл, третья — обслюнявленная безвкусная резинка с нарочито-медленной аккуратностью погружается в покорно раскрытый рот слизеринца ее большим и указательным пальцами, причем настолько глубоко-далеко, что он чуть не давится ею.
— Жуй.
И его странно-покорная челюсть без всякого сопротивления пришла в плавное движение, сжалась, разжалась, а затем по новой, еще и еще… По всей видимости, в точности и даже с какой-то совершенно непонятной ей радостью исполняющему ее бескомпромиссно-царственные повеления Малфою даже не было хоть сколько-нибудь противно. В отличие от Пэнси, разумеется… Болезненно-заинтересованно, почти что одержимо всматривающаяся в мелко подрагивающий и изобильно заливаемый слезами женский подбородок, Староста Девочек с натурально-садистским удовольствием параллельно наблюдала еще и за тем, как ясное осознание всего происходящего взаправду-наяву, а не во сне, хлестким и точным ударом невидимого кнута рассекло надвое остатки фундаментально-устоявшейся действительности Паркинсон, тщательно выверенной многими и долгими привилегированно-чистокровными годам.