Ей чрезвычайно нравилось смотреть, как упрямо подсказываемое мозгом-рационализатором спасительно-защитное неверие, смещенное сметенным недоумением, начинает с постепенно нарастающей неуклонностью сменяться другими часто-часто мельтешащими чувствами, эмоциями и ответными физическими реакциями. Однако, по всей видимости, в этом бешено ускоряющемся колесе беспросветного ужаса, неконтролируемого страха и гадливого омерзения начало возобладать именно последнее: только что публично униженная и тотально морально растоптанная на глазах у не прекращающего жевать Малфоя, Паркинсон стремительным рывком согнулась над «змеиным» столом и крепко зажала свой рот обеими руками, должно быть, в малоуспешной попытке совладать с неустанно подступающими к ее горлу рвотными позывами, и когда для абсолютно всех завороженно-немых свидетелей этой окончательно отбивающий даже последний скудо-бедный аппетит сцены стало вполне очевидным, что Паркинсон прямо сейчас может вывернуть в стоящую перед ней тарелку…
Видишь ли, Пэнс… Его проходящая симпатия ничего не стоит. Выражение твоего лица — бесценно!
Охваченная безудержной околооргазменной эйфорией, которая была сравни всеобъемлющему катарсису, припаднически трясущаяся и намеревающаяся вот-вот разрыдаться от откуда-то снизошедшего на нее беззаветного счастья, словно маленькая капризная девочка, только что выпросившая себе новую «Барби», беспамятная Гермиона даже не замечала, что смеется. Безостановочно-громко заливается и захлебывается своим ненормальным, сумасшедшим, истерически-прерывистым хохотом, нисколечко не заботясь о том, что его может услышать кто-то еще, помимо… Поднявшегося с нижайших кругов Ада ради всего этого неистового действа инкуба с изумительно блестящими платиновыми волосами, красиво обрамляющими ветвистые демонические рога. Она вдруг так невыразимо-страстно захотела, узнать, из чего они на самом деле сделаны и каковы на ощупь, и даже сумела поинтересоваться у него сквозь свое неукротимо-безбашенное гоготание, что он хочет взамен на разрешение их потрогать, и они, кажется, как-то уж очень быстро начали приходить к какому-то, на первый взгляд, взаимно-обоюдно выгодному соглашению, но…
— Так, вы двое! Живо идите за мной!..
Глава 11
— …подобные выходки категорически неприемлемы!..
Широкие и нескончаемо-длинные коридоры, появляющиеся откуда не возьмись крутые повороты, дополнительные ответвления, хаотично движущиеся лестницы, пустынные картинные галереи с бесчисленным количеством беспробудно спящих и до сих пор бодрствующих портретов, безжизненные статуи великих волшебников прошлого, диковинных магических существ и черт знает чего еще — все это довольно быстро перемешалось и смазалось в одну блекло-серую и чересчур протяженную картину-дорогу до заветной Башни Старост. Не желающий окончательно проснуться от своего летаргически-глубокого послевоенного сна, будто бы умерший, да так и не воскресший после победы над Темным Лордом закостеневший замок встречал трех ночных путников безжизненным глухим гулом их разобщенных шагов, вонючей пыльной сыростью и сгущающейся вокруг них непроглядной тьмой, разрываемой лишь изредка и будто бы нехотя вспыхивающими древними факелами, которые висели на сплошняком покрывшимися тысячелетней паутиной стенах высоко над их головами. Под подошвами новеньких ботинок из «Твилфитт и таттинг» неприятно хрустела истираемая в порошок каменная крошка, по всей видимости, продолжающая осыпаться с не до конца восстановленных полуразрушенных потолочных сводов и остатков арочных проемов, но иной раз попадались и внушительных размеров булыжники, о которые можно было запросто споткнуться, если не смотреть себе под…
— …хоть понимаете, какая ответственность возложена на вас обоих?!
…ноги. Еще с момента выхода из Большого Зала целеустремленно таращащаяся строго-вникуда своим отсутствующим взглядом Грейнджер только что именно это и сделала: нечаянно-резко оступилась и чуть не полетела вниз, но в последнюю секунду смогла почти-что-неосознанно отвергнуть молниеносно предложенную ей опору в виде протянутой руки Малфоя и обрести ее, смачно и, должно быть, чертовски больно ударившись о холодную каменную кладку своим воробьиным плечом. В прыгающе-скачущем факельном освещении ее пляшущая на стене тень неестественно вытянулась, заостряя маленький аккуратный нос до опасного хищного клюва и превращая неприлично растрепанные волосы во взъерошенное светло-каштановое оперение. Огромные, бездонные, зловеще поблескивающие глаза без ярко-карих радужек, которые теперь были чернее наступающего им на пятки непроницаемого мрака, на короткое мгновение сделали ее похожей на вылетевшую на кровавую ночную охоту гарпию. Однако стоило Старосте Девочек вновь возобновить свой нетвердый сбивчивый шаг, как злобная похитительница заблудших людских душ из греческой мифологии исчезла столь же быстро, сколь и появилась.