Всегда утверждала, что Снейп прикрывает своих. П-ф-ф-ф, а сама-то? Высиживает свой бесценный гриффиндорский выводок, словно дряхлая гусыня протухшие яйца. Одно ее распоряжение — и первокурсничек-Поттер в обход всем школьным правилам попадает в факультетскую сборную по квиддичу. А моему отцу пришлось все метлы в магазине скупить, чтобы меня соизволили взять ловцом в команду…
— Малфой, больше я вас предупреждать не буду! — мимо него вдруг плавно проплыла Староста Девочек, по-прежнему протирая темно-серую каменную кладку прозрачной ладонью по ходу своего заторможенного движения и отрывисто-согласно кивая каким-то собственным как-бы-их-прочесть-мыслям. При большом желании по неосознанно оставленной ей на стенах неярко-выделяющейся изобличительной полосе можно было запросто проследить их крайне длинно-долгий путь из Большого зала… Драко был готов усиленно побиться об заклад: пережившая столько потрясений-откровений за один день, она даже не особо понимала, где и зачем находится, так ни разу и не разбавив возмущенную старушечью тираду своим характерным заискивающим поддакиванием. Впрочем, ему это было только на руку. Точнее, на кое-что другое... — Знайте свое место! Вам не…
— Теперь оно рядом с Грейнджер. Спокойной ночи, Минерва. Ой, профессор! Ох, директор!.. — на отъ_бись-машинально отмахнулся от все еще убийственно-грозно лупящейся на него карги Малфой, больше уже даже не утруждаясь тем, чтобы хоть как-то фильтровать свой становящийся все более бессвязным речевой поток. Он наскоро обошел остановившуюся и обернувшуюся ему вслед престарелую колдунью и на всех своих смехотворных парах устремился вперед за скрывшейся за дальним поворотом Гермионой. Уже?! Да как так быстро-то?! Раз, два, три, пять, десять, двадцать шагов сквозь сгущающуюся мглу неживых коридоров: Макгонагалл осталась где-то бесконечно-далеко позади, а мученически кривящийся Драко схватился за свой многострадальный бок, неистово пылающий инфернальным огнем томительно-рокового предвкушения. Наконец-то-господи-бл_дь! Столь долгожданное уединение с Грейнджер, которому на этот раз никто и ничто не сможет помешать! А он ведь даже не успел толком распробовать ее маленький грязный рот, такой влажный, горячий и податливый, покорно раскрывающийся ему навстречу…
Скоро. Совсем скоро. Осталось чуть-чуть…
— Не уходи далеко! Подожди меня! — надсадно хрипя и захлебываясь собственными слюнями, все более нервозно озирающийся по сторонам Малфой воззвал к непроглядно-густой темноте, получив в ответ лишь гнетущее подозрительное безмолвие. Он слепо заметался по узкому протяженному коридору, в который только что прискакал почти вприпрыжку, полупанически обшаривая стремительно уплотняющийся мрак еще не успевшими привыкнуть к нему напряженно-воспаленными глазами. Бл_дские доисторические факелы, долгими веками смиренно покоящиеся в своих наглухо приросших к бездыханному камню железных держателях, почему-то перестали услужливо вспыхивать при его приближении. В воздух то и дело взлетали небольшие снопы ярко-зеленых волшебных искр, которые не разгорались и моментально затухали, и будто бы нарочно изобильно присыпая его плечи и пригибающуюся голову сотнями шипящих микроскопических огарков. Вероятнее всего, их магия спустя многие годы после наложения успела ослабнуть, а учитывая то, кто именно с такой чванливой торжественностью возглавил захудало-обветшалый Хогвартс, за этим попросту не проследили… — Где ты?! Грейндж?!!
Нет… Нет! Он точно не мог заблудиться в запутанно-многоуровневом и постоянно движущемся дремучем хитросплетении давно остывших и вяло реставрируемых школьных развалин. Малфой, в отличие от умственно-неполноценного и с рождения природой обиженного Долгопупса («Чесслово, профессор, я не виноват, эта бестолковая лестница опять свернула не туда!»), топографическим кретинизмом не страдал и с легкостью ориентировался как на открытой местности, так и внутри любых зданий. Единожды пройдясь по какой-либо дороге, Драко тут же заносил новые картографические данные в персональный встроенный навигатор в своем мозгу, а потому… Этот неуклонно-сужающийся коридор должен был давно закончиться и вывести его прямиком к портрету с очередной поющей толстухой с громоздкой уродливой шляпой на башке и тремя противно тявкающими пуделями на поводке. Иными словами, ко входу в Башню Старост, но… В этот раз что-то пошло не так. В кромешно-черной мгле, через которую он медленно продирался почти на ощупь, было крайне трудно что-либо рассмотреть, но то, что с превеликим трудом разглядеть все же удавалось, было каким-то… другим. У измотанно-запыхавшегося слизеринца никогда не было клаустрофобии, причем ни в какой форме, однако прямо сейчас неуклонно и крепко сжимающаяся вокруг него атмосфера норовила того и гляди сплюснуть-расплющить его вместе с покрывающейся искаженно-зыбкой рябью кладкой, поломанными рамами от опустевших портретов и бесполезными затушенными факелами.