Если для того, чтобы просто обрадовать тебя, нужно умереть… Я согласен. Позаботься о моей матери, как обещала. И до встречи в Аду…
— Это мое последнее предупреждение, Малфой! Пусть оно станет тебе уроком! И, надеюсь, он хорошо усвоен, потому что в следующий раз ты схлопочешь какое-нибудь долговечное проклятие или вообще… Непростительное!
Гермионе вновь показалось, что он жалобно-вымаливающе позвал ее по имени, но это, само собой, было невозможно. Тем не менее мелко трясущуюся и остервенело-судорожно цепляющуюся за прохладный подоконник гриффиндорку это несколько… смутило. Временно попрощавшаяся со столь привычной адекватностью и всегда пригождающимся критическим мышлением Староста Девочек, конечно, предполагала, что против воли «отдыхающий» в другой половине комнаты слизеринец станет рьяно-неистово сопротивляться, но чтобы настолько бурно… Кстати, она неосознанно подыскала весьма подходящее сравнение: какие-то невнятные бурляще-булькающие звуки совершенно неясного происхождения затихли каких-то пару минут назад, но будто бы все еще продолжали звучать во временно установившейся напряженно-тяжелой ночной тиши Башни Старост. Нужно было уже наконец-то пересилить-заставить себя подойти к нему и проверить, все ли с ним… Хотя беспокоиться-то было особо не о чем, она ничего та-ко-го не сделала…
— Мне очень жаль, что пришлось прибегнуть к подобному! Насилие — это не метод! Но ты сам меня вынудил! По-другому тебя не вразумить! И не думай, мои слова — не попытка извиниться перед тобой! Сейчас я освобожу тебя, и только попробуй что-нибудь…
Схватившейся за немногим ранее отброшенную подальше к закрытому окну виноградную лозу Героине Войны не было суждено договорить. Несмело-медленно обернувшись назад, она увидела то, что никак и ни с какими хитроумными адвокатскими натяжками-допущениями не вписывалась в типичную картину удручающе-распространенного преступления под названием «причинение смерти по неосторожности». Во всяком случае на подобную версию событий даже от такой заслуженно-именитой подсудимой ни за что не купился бы ни один, даже самый наивно-неопытный визенгамотский судья, коих там никогда не держали…
Слившиеся платиновые волосы окунались в небольшую ярко-алую лужицу чистейшей волшебной крови, запавшие и закатившиеся глаза, будто бы отныне и навеки вечные намеревающиеся лицезреть исключительно полученную черепно-мозговую травму с изнаночной стороны, синевато-бледное одутловатое лицо с перепачканным уже остывшей рвотой подбородком и все еще блестящим от высыхающего ледяного пота высоким лбом — вот, собственно, и все, что она успела увидеть прежде, чем с размаху расшибить свои хрупкие коленные чашечки об пол гостиной. После чего вокруг безжизненно-холодного тела, которое нашло свое, вероятно, последнее пристанище возле старого школьного шкафа, немедленно закружились разноцветно-веселые магические искорки панически и беспрестанно выкрикиваемых Анапнео, Эпискеи, Брахиабиндо, Эманципаре и многих-многих других заклинаний, лихорадочное применение которых лишь изредка разбавлялось безотчетными и до полусмерти перепуганными пронзительными воплями-вскриками:
— Очнись сейчас же!!!
— Пожалуйста, просто дыши!!!
— Только не смей умирать!!!
— Ну, давай же, Малфой?!!
— ДРАКО?!!
Глава 12 (часть I)
На воображаемой шахматной доске, как и всегда, бурлило и закипало непрерывное игровое действо. С момента завершения одного конфиденциального разговора в маггловском кафе, расположенном неподалеку от Министерства Магии, замысловатейшая мозголомная партия не останавливалась ни на мгновение. Знакомые фигуры беспрестанно расхаживали по полю, следуя известным лишь им мотивам и периодически наталкиваясь на совершенно новых черно-белых оппонентов, о существовании которых не подозревали ранее…