— Я думаю, что мы все совершаем непоправимую ошибку! Так нельзя… Это попросту немыслимо! — тихо всхлипнув, воскликнула Макгонагалл, резко поднимаясь из-за письменного стола Дамблдора и делая несколько неуверенных шагов по направлению к ближайшей стойке с монотонно мигающим магическим прибором, точного назначения которого не знала даже она сама. Ее всегдашняя остроконечная шляпа с длинными пестрыми перьями осталась неприкаянно лежать на заваленной необъятным пергаментным ворохом столешнице. Одиночные седые пряди выбивались из туго закрученного пучка ее поредевших волос, придавая неизменно выверенно-строгому образу достопочтенной пожилой ведьмы недопустимо неаккуратный и даже неприемлемо неряшливый вид. Практически никому и никогда не удавалось застать Минерву в подобном уязвимо-ранимом состоянии, так как она всегда считала, что демонстрировать любые проявления собственной постыдной слабости, пусть даже и очень кратковременной, ни в коем случае нельзя. Ни врагам, ни, тем более, друзьям… — Я не могу утаить это от Грейнджер! Это… Это же заведомое сокрытие важнейших сведений, самый настоящий подлог! Разве она заслуживает подобного?!
— А разве Поттер заслуживал подобного? Быть может, я заслуживал?! Многие из нас были всего лишь бесправными пешками, а потому бесславно пали в угоду Большой Игре Дамблдора! Теперь настал ее черед… Повторно. Только и всего! — тотчас же отозвался «сверхпочетно» висящий на видном месте на стене позади нее волшебный портрет Северуса Снейпа. Несколько недель тому назад он был с большой неохотой и без всякой фальшиво-церемониальной торжественности водружен сюда по особо сильному настоянию и ярому ходатайству Мальчика-Который-Снова-Спас-Весь-Мир. — Фигуры на шахматной доске, конечно, сменились, но суть остается прежней: государственные интересы всегда превыше личных! Должен ли я напоминать вам об этом еще раз?.. Радуйтесь, ведь вам выпала великая честь: пойти по стопам своего неустанно восхваляемого предшественника! — благодаря настырно стоящему на своем Поттеру была сполна отдана очередная дань многовековым школьным традициям, а казалось бы, безнадежно запятнанная честь предыдущего директора Хогвартса, который к всеобще-глубочайшему удивлению оказался двойным агентом, действующим исключительно-неукоснительно в интересах победы над Волан-де-Мортом, восстановилась. Почти… если и не целиком, то хотя бы частично, но, признаться честно, очень многие восприняли эту сомнительную навязанную «реабилитацию» с изрядной долей здорового скептицизма… — Он взрастил сына Лили, чтобы потом принести его в жертву, подобно свинье, отправляемой на убой! А вы не можете просто смолчать о том, о чем услышали еще только вчера?! Узнает ли Грейнджер сегодня, или же несколько позже — не имеет значения! На данный момент это не изменит ничего, за исключением того, что весь наш план может оказаться под угрозой срыва!
— Ах, я знаю! Вы абсолютно правы! Но… Вы ее просто не видели! Девочка сама не своя! Ее будто бы подменили, Северус!.. — сокрушенно-горестно вымолвила Макгонагалл, поджимая свои вдруг предательски задрожавшие морщинистые губы и круто оборачиваясь к внимательно следящему за ней с ожившего магического холста покойному коллеге. Его некрасивое вытянутое и бледное лицо осталось практически неизменным и неустанно сохраняло свое бессменное отталкивающее нейтрально-холодное выражение. Откровенно говоря, она никогда не питала особо теплых или дружественных чувств к еще здравствующему Спейпу, когда их тесно связывало лишь непримиримо-извечное соперничество двух противопоставляемых факультетов, которые они возглавляли, а уж после его трагически-ужасной гибели от рук Волан-де-Морта… Однако этот буквально сочащийся ехидной желчью и саркастической раздражительностью портрет, предосудительно комментирующий и открыто критикующий ее рабочую деятельность на новом посту, а также то и дело дающий совершенно непрошенные советы, был единственным собеседником Макгонагалл, которому она без всякого зазрения неусыпно-бдительной совести могла доверить все свои немалочисленные опасения, сомнения и сожаления... — А этот наглый распоясавшийся сопляк?! Вчера ваш Малфой открыто ухлестывал за ней у всех на виду, прямо в Большом зале! А она ведь еще пыталась донести до меня то, что мальчишка не в себе, непредсказуем, неуправляем!.. Что вы на это скажете?!