— Насколько мне помнится, когда вы, заметьте, добровольно ввели меня в курс этого дела, я категорично настаивал на назначении другого, с позволения сказать, «опекуна» для Малфоев! И заранее предупредил вас о том, что Драко с самого детства неравнодушен к вашей всезнающей любимице, так что впредь попрошу воздержаться от подобных нелепых и оскорбительных выпадов! — язвительно-едко проскрежетал ей в ответ Снейп, хмуро сводя негустые брови вместе и рывком головы отбрасывая засаленно-немытые черные волосы с нелицеприятно исказившегося лба. Даже после смерти самый противоречиво-выдающийся профессор зельеварения остался верным самому себе: то есть таким же неоправданно-резким в общении с кем бы то ни было и крайне редко удерживающимся от временами совершенно неуместной иронии, но… Неподвижно замеревшей напротив него Макгонагалл было нечего ему возразить. Что бы она сейчас не попыталась сказать, все прозвучало бы оправдательно-жалко или досадливо-оборонительно. Снейп был безусловно прав во всем, о чем говорил, но это никак не отменяло и не умаляло того факта, что они коллективно решили воспользоваться тактически-выгодным неведением Героини Войны. — Не делайте вид, будто бы вы не были проинформированы о возможных последствиях! Или всерьез намереваетесь переложить ответственность за происходящее на говорящий портрет? Вам от этого полегчает?!
Отнюдь… Будь вы на моем месте, Альбус… Вы бы поступили так же? Не стали бы раскрывать девочке всей правды до тех пор, пока… Пока все это не придет к своему логическому завершению?..
Гермиона Грейнджер была по-настоящему талантливой, высокоодаренной, отчасти даже гениальной ученицей, и с этим ни за что не стал бы спорить ни один хотя бы раз преподававший в ее классе профессор: все однажды увиденное, услышанное и прочитанное ей могло запросто не только идеально повториться, но и с искусно-мастерской изобретательностью усовершенствоваться на практике. Вот и такое сложно-опаснейшее в «бытовом» применении заклятие, как Обливиэйт, было, мало того, что блестяще исполнено, так еще и существенно модернизировано. Она без надлежащей подготовки сделала то, что крайне редко удавалось взрослым и опытным волшебникам, а именно: основательно, фактически заново «переписала» личности своих родителей-простецов и собственноручно начертала им совершенно новые биографии. Тогда это было волевым, героическим, жертвенным и… попросту необходимым решением. Девочка осознанно собиралась на войну, объективно и непредвзято оценивая свои шансы на выживание в статистически-сухом процентном соотношении — проще говоря, она и не надеялась вернуться назад, но так случилось, и теперь… Когда их заблаговременно транспортировали прямиком из Австралии и в обход всем нескончаемо длинным очередям госпитализировали в Больницу магических болезней и травм Святого Мунго (а произошло это, как только внезапно-вчера, выяснилось, практически сразу же после того, как Минерва подробно отчиталась перед Кингсли обо всех результатах ус-пеш-ных переговоров с Гермионой в лондонском кафе…), стало вполне очевидным, что память мистера и миссис Грейнджер не подлежит восстановлению. По крайней мере, пока.
Во-первых, потому что одна из самых ярких, выдающихся и высокоперспективных юных волшебниц нового поколения, по всей видимости, стремясь оградить любимых родителей от смертельной опасности единственным на тот момент доступным ей способом, чересчур переусердствовала с магией забвения: внесенные глубинные изменения оказались чрезмерными для куда-более хрупкой и малоизученной психики магглов. Во-вторых, Янус Тики, ранее не слишком успешно заведовавший отделением магически-помешанных больных, куда и была определена чета Грейнджеров, не только не смог исцелить ни одного из своих пациентов (среди которых долгими годами числились Фрэнк и Алиса Долгопупсы, Златопуст Локонс и многих другие известные чародеи), но и при этом окончательно помешался сам…