Все, с меня довольно! Иду в Башню Старост! Вряд ли я оторву их от чего-то такого, но… Очень надеюсь, что Драко не наделал еще больше глупостей…
Будучи более не в силах усидеть на месте, обеспокоенно хмурящаяся колдунья стиснула похолодевшими руками лежавший у нее на коленях темный сверток, еще раз окинула внимательно-настороженным взглядом почти покинутый всеми Большой зал, в котором прямо сейчас насчитывалось три с половиной студента (один из них как раз угорело выскакивал вон из трапезной), и медленно встала из-за преподавательского стола. Все так же неравномерно бледнеющая на скамье Уизли тут же стремглав поднялась со своего места вслед за ней, будто бы давным-давно ожидая получения этого безмолвно-немого сигнала под названием «что-то случилось, нужно пойти и проверить». Судорожно прижимая аккуратно завернутую в трубочку ткань к своей груди и пересекая помещение грациозно-плавными, но очень быстрыми шагами, Нарцисса недовольно поджимала губы и лихорадочно раздумывала над тем, как бы поскорее отделаться от этой непрошенной и крайне нежелательной рыжей компании, как вдруг в дверном проеме с заметным и до чертиков волнительным опозданием, но все же объявилась…
— С добрым утром, миссис Малфой! Извините меня, я немного задержалась в кабинете директора. Мы обсуждали дела… Старостата… — …Грейнджер собственной персоной. И выглядела девочка ничуть не лучше, чем тогда, беспомощно-обессиленно распластанной на полу в оккупированном Пожирателями особняке под только-только входящей в свой неуемный извращенно-садистский раж Беллой, но зато держалась она… Мерлин, Гермиона была поистине великолепна в своих весьма успешных попытках копировать изысканно-безупречные манеры одной небезызвестной чистокровной волшебницы, втайне кротко возрадовавшейся тому, что стала примером для такого подражания: идеально-горделивая осанка, голова величаво, почти надменно приподнята, а предательски звенящая в преувеличенно-уверенном голосе дрожь едва различима даже для утонченного аристократического слуха… — Давайте-ка присядем и вместе позавтракаем, вы же не против? Я, признаться, очень голодна…
— Что у вас случилось?! Где Драко?!! С ним все в порядке?!! — панически-тихо зашептала Нарцисса прямо на ухо резко встрепенувшейся Гермионе, когда та без всяких колебаний настойчиво поволокла потянула Нарциссу вслед за собой к ближайшему столу, за которым в далекие годы ее учебы в Хогвартсе обычно завтракали, обедали и ужинали студенты Пуффендуя. Пока невозмутимо улыбающаяся Грейнджер практически насильственно усаживала миссис Малфой, ни на секунду не прекращающую зверски-усердно пытать Старосту Девочек своим пронизывающим ее насквозь взглядом, кто-то из мельком заглянувших в помещение гриффиндорцев неоднократно и очень громко окликнул по имени своего самоотверженно греющего уши префекта, из-за чего окончательно побелевшая-позеленевшая Уизли была тоже вынуждена излишне спешно покинуть Большой зал, хотя, судя по ее остро-заинтересованному взору, ей очень хотелось остаться здесь и присоединиться к этой скромной, но до умопомрачения увлекательной утренней приватной беседе. — Что он натворил?! Расскажи мне все, как есть!
— Прошу вас, не волнуйтесь, миссис Малфой! Он… Он ничего плохого не сделал. Видите ли, вчера мы с Драко… — не менее бледное лицо Нарциссы непроизвольно вытянулось, на несколько непозволительно долгих мгновений став неприглядно изумленным, когда преспокойно оседающая напротив нее Гермиона (совершенно не замечающая, что опускается прямиком на забытую каким-то растяпой-студентом измятую газету) произнесла это с такой непринужденно-привычной легкостью будто бы… делала это всегда. Хотя в действительности недоуменно вытаращившаяся на нее волшебница еще никогда прежде не слышала, чтобы она обращалась к ее мальчику по имени: исключительно «Малфой!» или «Эй, ты!» в зависимости от настроения, но больше никак. — …пришли в гостиную и немного… повздорили. Из-за ужина. А потом у него началась… Истерия. Я никак не могла его утихомирить, и мне пришлось воспользоваться сильным усыпляющим заклятием, — с выдержанным хладнокровием щебеча это, Грейнджер выдала свое смертельно-перепуганное смятение только тем, что торопливо потянулась к своей тонкой оголенной шее и принялась старательно поправлять галстук. Которого, разумеется, не было и в помине: девочка с прилежным и достойным похвалы усердием затягивала потуже воздух. — Мне правда очень жаль, Нарцисса! Простите меня... За то, что применила магию против вашего сына, хоть и абсолютно… безобидную. Я этого не хотела. Как бы там ни было, сейчас он спит. Вы ведь не хотите разбудить его, правда?..