Глава 12 (часть III)
В первый же день занятий в старом полуразрушенном кабинете Трансфигурации, который располагался на первом и наиболее пострадавшем этаже школы, установилась такая кладбищенски-безмолвная тишина, что взаправду начинало казаться, будто бы это не рядовой вступительно-вводный урок, а настоящая сдача ЖАБА в самом разгаре. Только вместо надзирательской министерской комиссии здесь присутствовала чем-то изрядно раздраженная директор Макгонагалл, которая, заложив руки за спину, недовольно прохаживалась между уцелевших и восстановленных после боевых действий темно-коричневых парт, то и дело окидывая абсолютно всех учеников без исключения своим пытливо-зорким взглядом. К несчастью, слишком утруждаться ей при этом не приходилось, так как более половины студенческих письменных столов, зачем-то до сих пор ошибочно составленных по три штуки в четыре ряда, гнетущие-красноречиво пустовали.
Чему, собственно, даже никто особо не удивлялся, ведь в этом учебном году Хогвартсу трагически-катастрофически не хватало семикурсников: на последнем (согласно наскоро составленному и еще неподогнанно-сырому академическому расписанию) уроке присутствовало от силы человек тридцать. При этом большая часть из них была представлена тоскливо позевывающими гриффиндорцами и лениво вслушивающимися в пройденный еще на втором курсе учебный материал пуффендуйцами, чуть меньшая — образцово-показательно скрипящими своими перьями когтевранцами, и, наконец, наиболее приятно-малочисленная — изредка нервно-тихо перешептывающимися над утренним выпуском «Ежедневного Пророка» слизеринскими гадинами, предусмотрительно отсевшими к самой стене, чуть ли не до самого потолка загроможденной пустующими клетками самых разнообразных форм и размеров, которые ранее были предназначены для регулярно подвергающихся трансфигурации «тренировочных» животных и птиц.
— Мистер Криви, мое терпение лопнуло! Минус пять очков с Гриффиндора! Будьте добры уже сесть прямо и продолжить конспектировать мою лекцию! — вдруг порывисто прикрикнула профессор Макгонагалл, возмущенно шаркнув ногой по ходу своего движения и одним резким рывком поправляя очки с овальными стеклами, которые чуть не сорвались с ее сурово сморщившегося лица. Слава Мерлину, раза с пятнадцатого это все-таки возымело столь долгожданно-нужный эффект: до чертиков смущенный и переконфуженный Деннис, сидящий за первой партой самого «многочисленного» ряда с пылающе-красными ушами, наконец, отвернулся оттуда, куда беспрестанно периодически оборачивался весь перемешанный факультетами класс: одни с откровенной и искренней тревогой, другие — с неприкрытым неприлично-хамским любопытством, третьи…
А были ли они? Впрочем, Джинни как-то не особо задавалась этим неважным вопросом, когда малоубедительно делая вид, что снова зачем-то копошится в своей бездонной школьной сумке, украдкой-искоса поглядывала на ту, что сидела за последним столом в «слизеринском» ряду, будто бы намеренно-специально подальше от всех остальных и как можно ближе к выходу из наполовину разгромленного кабинета.
Гермиона проделывала этот очевидный бесхитростный трюк на протяжении всех трех предыдущих уроков подряд (на Истории магии, на Зельеварения и на ее в прошлом столь горячо любимой-боготворимой Нумерологии): она вдруг появлялась из ниоткуда чуть ли не посередине занятий и заблаговременно уходила вникуда задолго до их окончания, из-за чего создавалось обманчиво-стойкое впечатление того, будто бы она каким-то поистине невероятным образом умудрилась вновь завладеть маховиком времени, ведь ей почти всегда под силу было то, о чем многие другие категорично отзывались как о «не-воз-мож-ном». Никто из терпеливо-всепонимающих преподавателей даже и не думал делать ей замечания по этому странно-неоднозначному поводу и как-либо комментировать эти планомерно чередующиеся внезапные появления и бесследные исчезновения: как и ожидалось от большинства оставшихся в Хогвартсе профессоров, все это с осознанной легкостью списывалось на чрезмерную занятость новоназначенной Старосты Девочек и Школы по совместительству, у которой в начале этого непростого для всех учебного года забот, должно быть, выше крыши, но…