Сквозь мнимо подуспокоившуюся и все ощутимее давящую на наливающиеся непреодолимо-свинцовой тяжестью конечности прозрачную толщу можно было рассмотреть неприглядную серость отсыревшей и полуобвалившейся потолочной штукатурки, а крошечные светлые пузырьки неуклонно иссякающего воздуха начали поспешно множиться и устремляться наверх все быстрее…
Стадия №3. Торг
Все еще может быть, как прежде! Да, конечно же!.. У меня обязательно получится... Малфой на удивление живуч, как зм… как и все ему подобные. Будь на его месте кто-то другой, он бы непременно умер, даже не приходя в сознание. Но Драко выжил... И очень скоро поправится! Его память о произошедшем — стерта. Он абсолютно прав в том, что никто и никогда не узнает о случившемся. Я сделаю все возможное для того, чтобы вернуть его прежнюю жизнь назад и тем самым искуплю свою вину перед ним! Люциус совсем скоро выйдет из тюрьмы, получит особняк назад и возвратит свое состояние. Малфои вновь воссоединятся… Не жизнь, а подлинная сказка с очень счастливым финалом! И в нем… совершенно точно не будет никакого места для меня! Малфой и думать обо мне забудет! Всенепременно! Пусть Нарцисса и дальше усердно подыгрывает ему в этом абсурдном фарсе: с возвращением отца все тут же встанет обратно на свои места! Др… а… ко… опять начнет звать меня поганой грязнокровкой и будет брезгливо кривиться, если я вдруг посмею оказаться в поле его зрения! Что до меня, то… Я тоже однажды смогу вернуться назад. К Гарри. К Рону. В Нору. И тоже навсегда позабуду обо всем этом. Да! Именно так все и будет! Правда ведь?..
Коротко остриженные размягченные ногти исступленно обдирали облезше-блеклое золото покатой ванной, когда под стремительно нарастающий-разрастающийся ритмичный гул откуда-то взявшихся барабанов, воинственно рокочущих со всех сторон без всякой возможности определения их первоисточника под водой, на самой поверхности этой мерно колыхающейся незамутненной глади с прощальным неразличимо-тихим хлопком лопнул последний воздушный пузырек…
Стадия №4. Депрессия
Ничего и никогда уже не вернется на круги своя! И дело даже не в том, что я натворила… Нет, в этом в первую очередь, разумеется, но… Гермионы Грейнджер, которую я знала все эти годы, больше нет. Ее место «подсидел» кто-то другой. Другая!.. У нее такие же непослушные волосы. Такие же карие глаза. Такое же бледное лицо с новоприобретенным зеленоватым отливом. Но это не она... Она уже не вернется. Как бы я ни старалась, как бы ни пыталась, что бы ни делала... Путь назад ей заказан. И если так, то в чем вообще смысл? Его нет! Он потерян, утрачен... Навсегда. Решение покончить с собой было правильным! Досадно, что Малфой так невовремя пришел в себя и принялся отговаривать меня от этого. Очнулся бы на несколько секунд позже, и все было бы кончено! Пришлось бы ему столь же увлеченно дискутировать с моим остывающим трупом. Может, он даже захотел бы изнасиловать его, пока он еще теплый. Нет, не совсем корректно… Какое тут насилие, если никто не сопротивляется? Хотя… учитывая всю серьезность сотрясения и то количество лечебных заклинаний, которые пришлось применить, вытаскивая его с того света, он бы вряд ли сумел это сделать. Даже подняться не мог, поэтому и вещал о том, как все будет хорошо, прямо с дивана. Об этом можно даже легенду сочинить… Только вместо рыцаря у нас обезумевший дракон, который, по законам жанра, держит дам в заточении, а вместо миловидной принцессы — грязнокровая простушка, невеста рыжего веснушчатого пастуха. Бывшая… Ничего уже не будет хорошо. Мы обречены...
Обезволенно-вялые затекшие руки равнодушно выпустили скругленные бортики, а режуще-острая необходимость сделать безотчетно-рефлекторный вдох, вдруг стала абсолютно нестерпимой, необоримой, неконтролируемой. Уровень кислорода в перемешанной волшебной и маггловской крови снизился до такого критически-низкого уровня, что необученные анаэробному дыханию «прожорливые» мозговые нейроны, отвечающие за некогда столь выдающиеся интеллектуальные способности, первыми расточительно израсходовали его ограниченный запас и начали гибнуть с ускоренной необратимостью…