Теперь уже точно не бросишь…
Глава 14 (часть I)
Обливиэйт. Гермиона пользовалась этой тончайшей ментальной магией четыре раза. Целых или всего лишь? Четыре раза — это много или мало?.. Наверное, этот непрошенный риторический вопрос следовало бы оставить без ответа для мнимо-иллюзорного успокоения собственной непробудно-мертвенно почивающей совести. Многие волшебники доживали до блестящих сединой висков, так ни разу и не воспользовавшись этим заклятием, тогда как другие с нескрываемо-явным удовольствием пользовались им по несколько раз на дню, с готовностью оправдываясь долгом, службой и рабочими планами-графиками-отчетами. Разумеется, в последнем случае подразумевались министерские «стиратели» памяти, которым с завидным постоянством удавалось совмещать приятное с полезным: они с полностью санкционированной безнаказанностью ковырялись-копошились в чужих мозгах и регулярно получали не то чтобы совсем уж щедрое, но вполне солидное вознаграждение, величина которого в полной мере соответствовала этому противоречивому «ремеслу».
Если некоторые считали такой способ заработка аморально-неэтичным по вполне очевидным причинам, то иные видели в нем подлинное высоковиртуозное искусство, доступное далеко-далеко не всем… Одна малюсенькая ошибка, незначительная неточность или пустячный просчет, и у «незабвенного» Златопуста Локонса, собственноручно отшибившего себе не какой-то отдельный фрагмент, а вообще всю память целиком по собственной глупости идиотически-нелепой случайности, запросто могла бы появиться новая компания, которой в виду его неуемно-активной общительности он бы непременно обрадовался. Хотя… Когда дело касалось случайно оказавшихся не в том месте и в неподходящее время магглов или слишком опасно-много знающих чародеев, которые наотрез отказывались умалчивать о каких-то важно-значительных сведениях, то за такие досадно-мелкие промашки обычно даже не штрафовали и ограничивались лишь условно-конвенциальным выговором без занесения в личное дело…
Что ж… По крайней мере, мне известно, в какой отдел меня точно возьмут на работу, когда я закончу школу…
Самое первое применение Обливиэйта она помнила так, будто бы это случилось еще только вчера. Помнила, как призывно засвистел чайник на кухне. Как мама по воскресному обыкновению позвала ее к чаю. Как трудно было решиться спуститься вниз в гостиную. Как по телевизору показывали сводку последних новостей. Как несмело посмотрела на своих родителей, сидящих перед журнальным столиком. Как направила на них волшебную палочку и осознала, что последствия могут быть необратимыми. Как с замирающим и почти не бьющимся сердцем онемевшими губами впервые вымолвила это слово… Об-ли-ви-эйт. Как самолично лишала собственных мать и отца единственной дочери. Как продолжала стоять позади них, больше не желая видеть их лиц. Как схватила «расширенную» магией сумочку и прошла к выходу из дома. Как тихонько притворила за собой дверь и прогулочным шагом двинулась вниз по улице, на которой выросла. Не колеблясь ни секунды, не роняя горьких слез, не оглядываясь назад, потому что пути туда уже не было. Только вперед… Всегда — только вперед! Туда, где она была нужнее всего…
Молодец, Гермиона! Теперь ты именно там, где и должна быть!..
С каждым последующим эпизодом пользоваться этой прихотливо-неоднозначной магией становилось все проще и легче. Во второй раз Героине Войны пришлось применить ее на крайне оживленной лондонской улице Тотнем-Корт-Роуд, которая располагалась совсем неподалеку от «Дырявого Котла» и была знакома ей настолько хорошо, что в непредвиденно-экстренной ситуации в связи с прямой угрозой нападения Пожирателей они совместно с Гарри и Роном трансгрессировали сюда прямо со сорванной свадьбы Билла и Флер. После непродолжительного, но крайне ожесточенного сражения в захудало-немноголюдном маггловском ночном кафе, Гермионе вновь выпал шанс пришлось поупражняться в своем новообретенном «забвенческом» умении на подопытных Роули с Долоховым. И если тогда бы у нее ничего не вышло, то этих двоих, возможно-вероятно, пришлось бы… Кгхм… Пришлось бы сделать то, что требовалось для стопроцентно-абсолютного сокрытия местонахождения Гарри Поттера, так как милосердно по-гриффиндорски взять в плен преданных лакеев Волан-де-Морта, которого они, кстати, могли услужливо призвать в любой неподходящий момент при помощи своих драгоценных меток, в столь неблагоприятно складывающихся для Золотого Трио обстоятельствах было попросту нереально…