Ты ошибаешься, Малфой. Тебя я больше совсем не боюсь. Только себя…
Требовалось срочно расшевелить медленно распадающиеся-разлагающиеся и только что разжалобленные до самого основания останки некогда одних из наиболее завидно-выдающихся мозгов современности, чтобы как-то проанализировать все увиденное, услышанное, прочувствованное абсолютно каждой, как выразился бы этот двинутый на всю светловолосую головушку излишне сентиментальный психопат, клеточкой своего столбенеющего тела. Больше всего поражало, нервировало и пугало то, что Малфой почему-то решил отказаться от своего привычного неизменно-извечного шантажа. В конце концов, он вполне мог бы заявить, например, что в случае ее возмутительно-неприемлемого отказа он спалит другую кровать или вообще подожжет башню вместе со всем Хогвартсом в придачу. При этом Драко, вопреки обыкновению, не стал выдвигать ей никаких невыполнимо-ультимативных условий, неотступно торговаться на повышенных орах или пускать в ход свои излюбленно-ухищренные манипуляции, а вдруг проявил ни капельки не свойственную ему сдержанность и повел себя как… как… нормальный паре… Че-ло-век.
Вполне удобологично было бы попытаться объяснить это последствиями совсем недавно перенесенной черепно-мозговой травмы, чуть не отправившей Малфоя на тот свет, однако... Конечно же, уже в обозримом малоблагоприятном будущем она еще обязательно аукнется-откликнется: возможно, в лучшем случае Малфой не сможет самостоятельно завязывать шнурки на своих ботинках или забудет, как выдавливать зубную пасту на щетку, а вот в худшем… Но нет! Ни его клиническая смерть, ни ее прекрасно отработанный ослабленный Обливиэйт не могли вызвать глубинные личностные изменения и настолько очевидно-серьезные отклонения от устоявшейся поведенческой модели. Гермиона так всецело-полностью полагалась на свои незаурядно-могущественные магические способности, что не допускала даже минимально-ничтожной возможности осечки заклятия… А вдруг?.. Хотя… Если бы Драко запомнил хоть что-то (и это, конечно же, было категорически невозможным!), то, учитывая некоторые крайне нежелательные особенности его прескверно-поганого характера и природной бесстыжей непорядочности, он бы непременно насильно вытребовал попросил у нее кое-что другое, ибо точно знал, что сейчас она ему ни в чем не откажет…