Должно быть, вы весьма умны, мистер Ульрих. Хотя бы потому, что вам удалось все это организовать. При нашей первой встрече я вас не раскусила… Вы почти наверняка захотите лично казнить Малфоев, и боюсь, что, если Аврорат не добьется успеха в вашем розыске и поимке, наша новая встреча станет неизбежностью… И я буду готова к ней…
— Шавки все никак не заткнуться! Кто-то до сих пор стоит под портретом… — неразборчиво-путанно зашелестел обмякший и расслабившийся Драко, кое-как борясь со своей умиротворенно-удовлетворенной послеоргазменной истомой и все сильнее накатывающим на него нездорово-крепким сном. Несмотря на то, что его прерывисто-сбивчивое дыхание уже успело выровняться, а еще так малознакомый ей неестественно яркий румянец перевозбуждения-наваждения начал пятнами сходить со вновь становящимся болезненно-бледным лица, Малфой все равно был еще слишком слаб для… этого. Просто «этого». Того, что между ними двумя только что произошло. И Гермионе следовало задуматься о возможных негативно-нежелательных последствиях для его ныне незавидно-слабого здоровья прежде, чем она… Коснулась того, чего никогда еще не касалась даже мыс-лен-но. Но это вовсе не значило, что ей не хотелось. И уж тем более не значило, что ей не понравилось… — Наверное, приперся кто-нибудь из твоих гриффиндорских выбл_дков… Мне спуститься и послать их?..
— Нет! То есть… Не нужно, Малфой. Это… Хм-м… Должно быть, твоя матушка пришла. Она меня вчера предупредила о том, что зайдет нас навестить… Я сама ее впущу… — и еще немножечко лжи. Почему бы и нет?.. Откровенной, безусловной, абсолютной… Поданной смягченно-снисходительным успокаивающим голосом и приправленной малюсенькой щепоткой едва уловимой чуткой нежности… Что, и ей тоже Оскар не полагался?.. До Гермионы почему-то только сейчас дошло, что Драко разыграл для нее всего лишь одно-единственное представление в Большом зале, тогда как она сама ежедневно била все рекорды в негласных общемировых соревнованиях по лицемерию, фальши и двуличию. Всем предыдущим поколениям Малфоев оставалось только покинуть их воображаемую театральную сцену понуро-строевым шагом, стоило только на ней появиться непризнанному маэстро криводушия в одном искаженно-перекошенном гриффиндорском лице… — А потом попрошу Нарциссу сходить на кухню к эльфам, чтобы она принесла нам чего-нибудь поесть… — в данный-конкретный момент ему вовсе необязательно было быть в курсе всего того, о чем знала-ведала Староста Девочек. Стоило начать с того, что это являлось попросту невыполнимо-невозможным, а закончить… Впрочем, Гермиона уже практически сумела выбраться-выкарабкаться из кровати с максимально возможной незаметностью для Малфоя, который, даже несмотря на это, все же попытался сцапать и вернуть ее обратно, погружаясь в свое беспробудно-глубокое забытье. Наверное, спасло только то, что она будто бы на прощание несколькими невесомо-воздушными касаниями легонько взъерошила шелковистые на ощупь (как и сплетничали-шушукались некоторые старшекурсницы…) волосы, ради скорейше-острейшей, как никогда раньше, необходимости усыпления мечтательно причмокивающей до сих пор краснющими губами «недремлющей» слизеринской бдительности. — А мы с тобой останемся тут вдвоем и никуда сегодня не пойдем…
Едва выговорив это, мгновенно умолкнувшая Героиня Войны настороженно-тихо поднялась на ноги, бесшумно пересекла крохотную комнатку в несколько ускоренных шагов и сразу же оказалась за дверью, попутно совершенно беззвучно, почти одними губами и коротким взмахом виноградной лозы накинув на нее глухо ударившиеся о некрепкое полотно утроенно-усиленненые щитовые чары. Все так же неслышно преодолевая густую темноту узкой винтовой лестницы, она машинально-безотчетно вытерла руку с кольцом Нарциссы о расклешенный подол своей школьной юбки, даже не вспоминая и не задумываясь о том, зачем вообще это сделала.
Прежде чем ступить на пол в общей гостиной, Гермиона на несколько считанных мгновений застыла на самой последней ступеньке, бегло окидывая-оценивая ее идеально-стерильную, чуть ли не сверкающую чистоту, которая была достигнута после маниакально-тщательной генеральной уборки всех пыточных следов, оставленных тут менее двух суток назад, а затем… Она, предварительно подняв волшебную палочку на изготовку, с натренированно-быстро обретенным спокойствием стремглав двинулась прямиком к портрету, по пути своего хладнокровно-решительного следования будто бы невзначай поинтересовавшись будничным, но при этом гранитно-твердым тоном: