— Кто там?..
Глава 15 (часть I)
Расщепление всегда было и оставалось очень частым, довольно распространенным и крайне пренеприятным явлением. При особо неудачно-невезучем стечении обстоятельств далеко не все части тела волшебника достигают указанного места назначения непосредственно вместе с ним: они могут быть доставлены как по отдельности, так и вовсе бесследно-навсегда исчезнуть в ходе до сих пор не до конца изученного и архисложновыполнимого процесса трансгрессии. На ожидаемо-неблагоприятный результат такого по умолчанию рискованного мгновенно-молниеносного перемещения одновременно влияет великое множество факторов, но, как правило, наиболее серьезные повреждения проще всего получить тогда, когда чародей, во-первых, не совсем ясно-четко представляет себе, куда именно хочет отправиться, а во-вторых, чрезмерно-слишком спешит при этом. Неутешительная совокупность этих двух критически-негативных факторов в итоге привела к тому, что ее все-таки основательно расщепило... Кажется, впервые с тех самых пор, как она научилась сносно-удовлетворительно аппортировать еще на шестом курсе обучения в Хогвартсе.
Худощавая шатающаяся фигура, тщательно скрывающая-укрывающая свое лицо темным капюшоном школьной мантии, медлительно брела в каком-то неопределенно-неизвестном направлении, выставив вперед свою мелко трясущуюся левую руку и лихорадочно обшаривая ею еще по-летнему теплый воздух. Она пока больше не могла полагаться на свои глаза, так как недавняя злополучно-неблагополучная трансгрессия привела к катастрофическому сужению видимого просвета до никуда не годящего состояния под названием «от силы метра два-три прямо перед собой с частичным атрофированием бокового зрения».
В связи с этим ей оставалось только полуслепо двигаться, точнее, нерасторопно-валко ковылять куда-то вперед, с неимоверным трудом волоча за собой свою жесточайше поврежденную правую ногу и негласно моля Мерлина о том, чтобы ненароком не споткнуться-наткнуться на какую-нибудь преграду, любая из которых при текущем положении дел могла стать смертельно-последней даже из-за малого промедления. При бегло-невнимательном осмотре крупно-глубокой раны на голени тут же выяснилось, что получить примерно аналогичную по форме и тяжести травму можно было бы, если…
Невидимые бульдожьи челюсти сомкнулись на ней и резко выдернули из нее приличный мясной шмат, состоящий из порванных мышечных волокон, лопнувших связок-сосудов и распоротой кожи. При таких отвратительно-жутко выглядящих последствиях аппортации ей потребовалось бы всего лишь несколько минут на то, чтобы потерять опасно-много крови, поэтому усиленно-отчаянно прячущаяся за капюшоном девушка все же логически-целесообразно заключила, что ей стоит поторапливаться.
Пострадавшая, прерывисто-тягостно дыша через широко распахнутый рот, тихоходно приближалась к очень запущенно-неприглядному и много лет подряд как не функционирующему по прямому назначению маггловскому универмагу. Этот захиревше-невзрачный архитектурный памятник из отсыревшего красного кирпича «улыбался» случайным прохожим висящей на покосившихся дверях запыленной вывеской с практически выцветше-неразличимыми огромными буквами, уныло извещающими о том, что здание закрыто на ремонт (причем для множества ни о чем не подозревающих простецов, проходящих мимо него сотни раз на дню без всякого интереса — предположительно, навсегда). В его грязно-серых опечаленных витринах располагались поломанные и облупленные манекены, облаченные в старомодные маггловские наряды то ли шестидесятых, то ли семидесятых годов, дополнительно украшенные съехавшими набекрень нечесаными париками.
Однако она, разумеется, даже близко не узнавала их покосившихся и застывших в неестественных позах силуэтов, так как ее стремительно мутнеющий взор уже едва-едва различал туманно-расплывчатые очертания собственных растопыренных пальцев, вдруг упершихся в заляпано-замызганное тонкое стекло. Уже в следующее мгновение ее влажная от обильно проступающего липко-ледяного пота ладонь с неприятным характерным звуком соскользнула вниз по нему, собирая и увлекая за собой толстенный намокающий слой долгими годами копившейся махровой пыли. Тем не менее именно благодаря непреднамеренно «расчищенному» таким образом узкому полупрозрачному просвету она все же сумела сосредоточить свой блуждающе-расфокусированный взор на кричаще-ярком зеленом пятне, которое, если, конечно, можно было довериться заторможенно воскрешающимся неотчетливым воспоминаниям, являлось потрепанным нейлоновым фартуком. Именно в него была «наряжена» особенно уродливо-страшная пластиковая кукла женского пола с отклеившимися еще лет десять тому назад искусственными ресницами-веерами.