— Здравствуйте… Мен-ня з-зовут… Полумна… Лавгуд… Цель моего визита… посещение… мистера Локонса…
Едва слышно прихрипев-вышептав это, неизвестная изнуренно-тяжко привалилась к возмущенно покачнувшейся стеклянной перегородке, тем самым худо-бедно восстанавливая практически полностью утраченное равновесие и кое-как удерживаясь на все сильнее подгибающихся ногах. Ее порывисто-шумные короткие выдохи взметнули в и без того загрязненно-отравленный городской воздух тут же разделившееся-разлетевшееся на мириады мельчайших частиц застарело-многослойное пыльное покрывало. Совершенно не замечая этого, она жадно вдыхала прогорклый запах этого обособленного покинуто-беспризорного островка под названием «Чист и Лозоход лимитед», тайно-явно расположившегося у всех на виду в самом сердце никогда не засыпающего Лондона. Конечно, в теперешнем угрожающе-плачевном состоянии, ей даже не удалось заметить бесшумно-плавных движений, которые начал совершать никуда не торопящийся и жутчайше-ужасающе улыбающийся ей манекен, вполне сгодившийся бы для съемок классических маггловских хорроров. В ответ на обращенную к нему сбивчиво-прерывистую речь, он еле уловимо кивнул почти незрячей посетительнице и с настойчивой терпеливостью принялся манить ее к себе своим полураскрошившимся и плохо гнущимся суставчатым указательным пальцем.
Уже через считанные мгновения десятилетиями исправно и почти без промедлений срабатывающее неизвестное заклятие услужливо приоткрыло проход в приемное отделение широчайше известной не только на всю Англию, но и на вообще весь волшебный мир «Больницы магических болезней и травм Святого Мунго». По ходу сего обыденного-регулярного и множество раз повторяемого однообразного колдовства витрина, которая являла собой единственную никудышно-нетвердую опору для изнеможенно привалившейся к ней уже практически бессознательной визитерши, одномоментно растворилась в небытие. Еще через секунду намеренно закутанная в ученическую гриффиндорскую мантию невысокая студентка еще более поломанно-изувеченной и обезволенно-безжизенной куклой, чем те, что с неизменным гостеприимным радушием на застывших пластиковых лицах встречали посетителей при входе, оказалась в непродолжительно-стремительном свободном падении, вскоре окончившимся твердо-холодным мраморным полом наводненного будущими, действующими и выписывающимися пациентами холла.
Неявственное ощущение приятно-успокаивающей прохлады гладко-глянцевой плитки под с размаху рассеченным лбом каким-то поистине непостижимым образом помогало сохранять остаточные крошки угасающе-рассыпающегося сознания, которое содрогнулось под нескончаемым шквалом десятков недоуменно-встревоженных и переполошенно-испуганных возгласов из растянувшейся на весь немалый вестибюль людской очереди. Ей взаправду казалось, что она вполне успешно ползет к письменному столу с невидимо-неразличимой табличкой со словом «Справки» и даже разумно-осмысленной членораздельной речью уведомляет пулей подскочившей из-за него привет-ведьму о том, что направляется на пятый этаж в отделение магически помешанных больных, дабы навестить бывшего профессора по ЗОТи, но в чертовски напугавших абсолютно всех присутствующих при этом действительности у нее начался безудержный эпилептиформный припадок.
* * *
— Меня уволят, уволят, уволят!.. Ах, да за что мне все это?!
Сокрушенный истошно-панический шепот стал ненавязчиво-легчайшей щекоткой для медлительно пробуждающегося мозга и тут же последовавшего за этим понимания. Гермиона с опасливой осторожностью приоткрыла свои болезненно-воспаленные слезящиеся глаза и с подозрительной недоверчивостью огляделась вокруг. Она с нескрываемым удивлением обнаружила себя лежащей на самой жесткой пошарпанной кушетке на всем свете, которая, к свою очередь, находилась в… До невероятия тесной, крайне тускло освещенной одноместной больничной палате без окон, с низкими потолками и потрескавшимися в виду вопиющего-долгого отсутствия не то чтобы капитального, а даже минимально-косметического ремонта стенами, выкрашенными в омерзительно-отвратительный светло-коричневый цвет. Непроизвольно морщащийся нос, несмотря на значительно притупившееся обоняние, безошибочно улавливал ноздрераздирающие «ароматы» ужасно воняющих ранозаживляющих мазей, которые, должно быть, совсем недавно появились вследствие их немыслимо-невообразимого и, возможно, не совсем верного комбинирования.