— Как вы узн…
— Молчать!!! Что, всерьез рассчитывал запугать меня этими диагностическими страшилками и запереть тут до тех пор, пока ты не придумаешь, как из всего этого выкрутиться?! Забыл, кто я такая?! Перед тобой ГЕРОИНЯ ВОЙНЫ! Не догадываешься, почему меня так прозвали?! — оглушительно взвизгнула-рявкнула Староста Девочек, окончательно вжившаяся в одну из своих новоприобретенных ролей и не без некоторого извращенно-садистского удовольствия наблюдающая за тем, как бедный глава отделения, ростом, по меньшей мере, на полголовы выше Малфоя, съеживается, скукоживается и будто бы уменьшается в размерах, даже не смотря на то, что она по-прежнему принимала «упор лежа на спине». Пока панически-отчаянно мандражирующий Август нерасторопно отъезжал по стене куда-то вбок от двери, вроде бы ненамеренно освобождая проход, Гермиона даже успела щедро похвалить саму себя за то, что не прогадала со своей в пожарном порядке выстроенной «молочной» теорией, основанной лишь на его тревожно-импульсивных симптомах и на том, что во время борьбы с Пожирателями всевозможные снадобья из мака сделались наиболее распространенным обезболивающим средством ввиду своей дешевизны и доступности. — А сейчас, Сепсис… Предлагаю тебе заткнуться и делать в точности то, что я скажу. Проведи меня к моим родителям как можно скорее и… Я должна остаться неузнанной! Это ясно? Если все получится, то никто из нас двоих не пострадает. Мы разойдемся, и я великодушно сохраню все твои тайны, а ты никому не выдашь мои. Договорились?..
— Договорились, м-м-м-мисс!.. Нам нужно поторопиться! Но вам пока нельзя нагружать ногу… Понадобится кое-какая одежда и специальное оборудование… — внезапно-вдруг «усовестившийся» Сепсис, явно не ожидавший выдвижения столь обоюдовыгодно-милосердных условий, снова мгновенно оживился и вертляво закрутился вокруг своей оси, активно-энергично выискивая то самое о-бо-ру-до-ва-ни-е. Не найдя его в палате, он с осмотрительной осторожностью приоткрыл дверь, пытливо огляделся и проворно выскочил наружу, чтобы уже через несколько секунд вернуться оттуда со сплошняком покрытой ярко-оранжевой махровой ржавчиной инвалидной коляской, очевидно, предназначенной для перевозки тяжелобольных и неходячих пациентов. Не обращая никакого внимания на взгляд, скептически-недоверчивый и красноречиво выражающий один-единственный немой вопрос в духе: «А это действительно так необходимо?», Август прихватил с одиноко стоящей в углу поломанной вешалки скомканный светло-зеленый больничный халат (явно не первой свежести…) и с почти что чутко-сердечной отзывчивостью протянул его Старосте Девочек. Кое-как нетвердо усевшись на встряхнувшейся кушетке и неловко-неуклюже натянув его на себя прямо поверх окровавленной школьной мантии, надо сказать, не без совсем не помешавшей помощи хлопотливо мельтешащего возле нее горе-целителя, Гермиона сделалась неотличимо-похожей на сотни других рядовых постояльцев этой переполненной лечебницы.
— Я вам помогу! — будто бы беспечно позабыв о том, что перед ним не совсем обычная пациентка, бескомпромиссно-решительно скомандовал Сепсис и, так и не дождавшись неуверенно-согласного кивка, с необычайно-обычной легкостью поднял ее на руки, дабы пересадить с одного неудобо-жесткого места на другое, куда более неприятное. От этого непродолжительного, но очень стремительного полета прогрессирующая головокружительная дурнота Гермионы многократно усугубилась, но вместо того, чтобы благоразумно уведомить суматошно вертящегося возле нее Сепсиса о возможно-серьезном ухудшении своего и без того паршиво-скверного самочувствия, она понадеялась на то, что оно будет терпимо-кратковременным. Вполне успешно скрывая вопиющую нескоординированность собственных заторможенно-скованных движений за демонстративной небрежностью, она вновь предусмотрительно накинула капюшон поверх своих всклокоченно-спутанных волос и нарочно опустила подбородок пониже. Кого бы они не встретили по дороге, незаменимо-верная волшебная палочка все еще была при ней, ведь бестолковый лопух даже не додумался заблаговременно забрать ее, так что…