— Мисс Грейнджер, вы меня слышите?.. Мы на месте!..
Глава 15 (часть II)
— Одумайтесь, пока не поздно! От того, что вы там увидите, легче не станет не им, не вам!..
Дверь. Обычная, заурядная, ничем не примечательная. Такая, как и многие десятки других таких же, которые они второпях прошли-проехали, ведущих в точное такие же больничные палаты, кабинеты и смотровые. Неприметная, ординарная, шаблонная деревянная дверь, каких тысячи и тысячи тысяч, вдруг за считанные мгновения сделала ее абсолютно беспомощно-жалкой, напрочь растерянной и совершенно не способной на быстрое принятие даже минимально-незначительных волевых решений. Потому что где-то за ней, почему-то располагающейся отнюдь не на пятом этаже (практически полностью отведенном специально для исцеления всевозможных недугов от заклятий, включая временные и перманентные помутнения рассудка, а также утрату памяти…) и даже лишенной чертовой сопроводительной таблички с очевидно-вымышленными именами пациентов и безуспешно пытающихся вылечить их колдомедиков находились… ее родители. Мама и папа. Самые родные, единственные, неповторимые. Безгранично сильную и неподдельно-искреннюю чистосердечную любовь которых не заменит и не восполнит никто, ничто и никогда.
— Мисс Грейнджер, у вас начинается лихорадка! Вы должны немедленно…
Неосознанно прекратившая дышать Гермиона с неуклюжей неуверенностью зачем-то расправила складки любезно выданного ей светло-зеленого халата, нерасторопно пригладила свои всклокоченно-вздыбленные и неприглядно торчащие во все стороны локоны, после чего бесцеремонно-грубо отпихнула от себя все истерично-навязчивее стремящиеся удержать ее на месте холодющие руки главы отделения магически помешанных больных. Она столько раз… Бессчетное, бесчисленное, неизмеримое количество раз проигрывала-воспроизводила этот долгожданный момент в своем болезненно искажающемся воображении, что столь разительно-существенные отклонения от старательно нарисованного им идеально-счастливого сценария тут же вызвали бесконтрольную головокружительную дезориентацию, которая чуть не привела к постыдному падению при неимоверно трудном и эпически медлительном поднятии с инвалидного кресла. Этот душераздирающе-волнительный, бесконечно ожидаемый и тайно лелеемый ныне очерствевше-затвердевшим гриффиндорским сердцем миг, когда она впервые увидится со своими родители после всего случившегося…
— Что вы делаете?!! Вам нельзя вставать на ноги!!!
От перестановки мест слагаемых, вопреки всем незыблемым канонам мироздания, сумма изменилась. Кардинально…
Нетерпеливо-резкий поворот заветной облезло-золоченой ручки ознаменовал собой полный переворот единоличной Вселенной Гермионы Джин Грейнджер на все сто восемьдесят градусов. Ведь бывшие кровно-заклятые враги, с вполне осознанной готовностью заведомо поступившись собственными жизненно-важными приоритетами, сразу же, как на духу и без всякой утайки открыли ей только что узнанную, если и не абсолютно-кристальную, то во всяком случае чистую правду, тогда как «верные» и «преданные» друзья… Предпочли трусливо-бесстыжую и подло-циничную ложь ради дальнейшего ис-поль-зо-ва-ни-я ее в качестве своего инструмента, рычага, марионетки для достижения своих особо важных и корыстно-выгодных политических целей. Но и этим вышеупомянутая перестановка не ограничивалась, ведь практически в центр этого до самого основания разрушенно-уничтоженного внутреннего мироздания, будто бы неоднократно пропущенного через гигантскую и неистово вращающуюся мясорубку бытия, стремительно сместился не что— или кто-нибудь, а именно Малфой, нежданно-негаданно превратившийся в страдальческого великомученика и из презираемо-пренебрегаемого никого вдруг ставший кем-то… Кем-то очень важным. Примерно настолько же, насколько и те люди, которые дожидались(?) ее за безудержным рывком распахнувшейся дверью…
Мам, пап, взгляните же на меня, на свою дочь! Я — Героиня Войны! Мы наконец-то победили! Вместе с Мальчиком-Который-Выжил! Вместе с Мальчиком-Который-Бросил-Ему-Палочку!.. И с остальными! Я помогла всем, кому смогла! Без меня они бы не справились! Мы сумели сохранить оба мира: и волшебный, и ваш… Как хорошо, что я не послушалась тебя тогда, пап, и не стала готовиться к поступлению в Оксфорд! Теперь вы оба можете по-настоящему мною гордиться!..