Не бойся, Драко… Я тебя не брошу… Я же пообещала…
— …проходимцы притворяются врачами! Пытаются внушить мне, что у меня есть какая-то дочь!! У нас с мужем нет и никогда не было детей!!! — эти порывисто-резкие возгласы, которые никогда бы не позволила себе ее родная мать ввиду своей врожденной природной мягкости и сдержанной кротости, слишком разгневанные, слишком разозленные, слишком… Все эти визгливо-пронзительные вопли, вызывающе вылетающие из перекошенного рта взбешенно негодующей незнакомки, были похожи на угольно-смольных птиц… С безжизненными бездонными глазами-дырами, через которые при желании можно было разглядеть то, что скрывалось внутри под их растрепанно-излохмаченными черными шелковыми перьями, которые в беспорядочном хаосе взметнулись в воздух и начали неспешно кружиться по всей палате, так ни разу и не коснувшись капитально зацементированного и застеленного линолеумом больничного пола. С каждым новым женским вскриком их становилось все больше и больше… — Он почти не приходит в себя, а я постоянно забываю свое пробуждение, так, будто бы мой день начался прямо здесь и сейчас!!! А вы стоите тут в дверях и только и делаете, что повторяете свое «мадам»!..
Мам… Вы с папой простите меня?.. Хотя нет. Не прощайте. Этого я тоже не заслуживаю…
— Миссис Грейнджер, право, не стоит так волноваться!.. С вами ведь здесь очень хорошо обращаются, не правда ли?.. — внезапно вмешался-вклинился нервически икающий-заикающийся из коридора Август, трусливо-боязливо косясь на Героиню Войны… О, да! Действительно прекрасные, замечательные, да-лучше-просто-некуда условия содержания, столь заботливо созданные-воссозданные специально для этих особо важных пациентов-магглов! С которыми, к тому же, так хорошо обращались!.. Помимо того, что силой похитили из тех мест, которые уже наверняка успели стать их домом. Круглосуточно держат взаперти, словно в тюрьме строжайшего режима, не объясняя причин. Водят на странно-неприятные пугающие процедуры и пичкают подозрительными неизвестными лекарствами. В конце концов, постоянно твердят о какой-то там дочери… Наверное, ее родителям стало бы немного легче, узнай они о том, что только она одна во всем этом виновата, но вот ведь незадача… Ее больше не существовало… — Мы выделили вам отличную двухместную палату с прекрасным видом из окна и наш лучший медперсонал! Не говоря уже о четырехразовом питании, регулярной влажной уборке и…
Малфой… Просто Малфой… Надо вернуться к нему… Желательно, живой.
— Я прекрасно поняла суть всех ваших претензий… И прямо сейчас свяжусь со своими коллегами-адвокатами. Мы соберем юридический консилиум и обязательно подадим в суд на эту психиатрическую лечебницу от вашего имени! — кое-как проговаривая это смехотворно-никчемной имитацией официально-делового тона, сплошь охваченная отнюдь не благоговейным ужасом Гермиона с медлительной настороженностью начала отступать назад к выходу. Попутно немигающе глядя на то, как надрывно-громко каркающая стая неустанно множащегося воронья устремляется к совсем крошечной на их устрашающе-грозном фоне воробьинообразной птичке, затравленно бьющейся-трепыхающейся возле зарешеченного стекла. Всего лишь одно короткое мгновение, и нетерпеливо раззявленные клювы вместе с широко растопыренными острыми когтями озверевше-хищных падальщиков вспороли скромно-неприметное оперение и вонзились прямо в свежую неистово мечущуюся плоть... — Уверен-н-на, что совсем скоро это досадное недоразумение разрешится! Вы вновь сможете вернуться в Австралию и навсегда забудете обо мн… Об этом неприятном инциденте…
— А вы уверены, что справитесь? Не поймите меня превратно, но… Вы еще совсем юны! Я, признаться честно, не совсем понимаю, почему они прислали стажера, вместо опытного специалиста… У нас очень сложная ситуация! — скептически-недоверчиво протянула поднявшаяся с кровати женщина, скрестив на груди руки и смеряя оробело пятящуюся от нее наверняка-еще-студентку неодобрительным взглядом. Разумеется, миссис Грейнджер совершенно не замечала ликующих и безжалостно дерущихся за свою невеликую добычу ненасытных стервятников-трупоедов, и не слышала отчаянно-верещательной предсмертной агонии обглоданного до костей хрупкого птенца неизвестного происхождения. Кстати говоря, они тоже не проявляли к ней особого гастрономического интереса, даже несмотря на то, что облепили ее плечи и голову, тем самым превратив в устрашающе-мрачное человеческое пугало. Нет, верным крылатым предвестникам-спутникам бесчисленных скоропостижных смертей, по всей видимости, хотелось отведать другой грязной крови, выклевать темно-карие глаза, вонзиться в известково-белые впалые щеки и разбередить почему-то так и не залеченные растяпой Сепсисом греховно-порочные раны на тонкой шее… — Вы до сих пор не представились, между прочим! Как вас зовут, мисс?..