Забавненько получается. Мы всегда считали простецов диковинными и ни на что негодными уродцами, а они — нас. Но Гермиона… Она не маггл. Но и не ведьма… Она… Поднялась выше всего этого… Аха-ха!.. Встречайте, дамы и господа! Под оглушительную барабанную дробь под самым куполом цирка бытия, на изнанке наших совершенно разных сумасшедших миров, так умело и грациозно балансирует феноменальная акробатка-Грейнджер! Это потрясающе красиво и пи_дец как смешно, спешите видеть! Потому что канат, по которому она столько лет подряд разгуливает сама по себе, вот-вот оборвется! Страховка в этом смертельном номере не предусмотрена, поэтому внизу я расстелил ей соломку из собственных рухнувших жизненных идеалов, бесполезных чувств и, конечно же, своей непотребной души, которую, выменял бы, не торгуясь, на возможность забрать все ее страдания себе, но загвоздка в том, что… Я совсем ничего не стою по сегодняшнему курсу…
— Если бы не Дамблдор со своими проповедями… «Вы такая одаренная, мисс Грейнджер! Мальчикам с вами очень повезло!».. Поэтому подите туда — не знаю куда, и принесите то — не знаю, что!.. Ничего из этого бы не было… — …как и Поттера. Его бы тоже не было. Конечно же, зло_бучая шляпа отправила Грейнджер на круглосуточно-пляши-вокруг-издранного-дор, но именно этот стареющий, дряхлеющий и почти что выживший из ума старик, с которым Драко так и не смог расправиться самостоятельно, всемерно и всевозможно поощрял их связь, которая называлась сомнительно-непонятным и пустозвучным словом «дружба». Если бы только существовала хоть одна возможность, которая снизила бы бесконечно нежелательную вероятность того, что Гермиона спутается с Очкастым и Рыжим до гребаного нуля, то Малфой непременно отдал бы все, что у него было, ради этой неказисто-невзрачной циферки, но… Выбора, как оказалось, не было не только у него, но и вообще ни у кого. У слизеринца, старательно-беззвучно глотающего горячую соленую влагу, мелко накрапывающую из собственных болезненно зажмуренных глаз, никогда не имелось излишне сентиментальной и ничем не подкрепленной склонности к фатализму, но теперь Драко начинал мнительно веровать в существование этих самых всевластно-всемогущих высших сил, которые уготовили особое предназначение для каждого из них, и тем не менее…
У нас с тобой будет одна судьба на двоих…
— Мне очень жаль, Грейнджер… Ты сможешь простить меня, пожалуйста? Не сейчас… Может, когда-нибудь позже… За все это…
Скудные, нелепые и ущербно-недостаточные слова, которые он еле-еле выдавил из себя, должны были вместить и выразить все и сразу. Сбивчиво и с убого-длинными перерывами говоря что-то еще сверх этого, Малфой надеялся наконец-то искренне извиниться перед ней не только за осознанно-злоумышленно содеянное, но и за то, чего он НЕ сделал из-за собственной самоуверенной глупости, родительских предрассудков и врожденной фамильной трусости. Например, за то, что не он, а кое-кто другой заполучил ее, такую мегасовестливую и гиперответственную, в свое единоличное распоряжение и заставил повсюду носиться вслед за собой со сменными гриффиндорскими штанишками на случай, если вдруг жиденько обделается по дороге к повсеместной немеркнущей славе… За то, что у Грейнджер до сих пор не было никакой прилично-сносной истории, в которой бы бл_дский святоша, неизменно окутанный ослепительно-эффектно сияющим ореолом собственного пафоса, не спасал бы ее от тролля, василиска, оборотня, дементоров, гномов, Пожирателей, Темного Лорда или кого там еще… За то, что их дети, которые вскоре несомненно-обязательно появятся, возможно, даже во множественном числе, однажды все-таки поинтересуются, почему это их дорогая мамочка вышла замуж за люто презираемого всем магическим народом папочку, а не за знаменитейшего на весь мир Поттера, с которым она была так близка…