Наскоро запихивая никчемно-жалкие останки былого непомерного несколько преувеличенного самолюбия себе куда подальше, а также связывая собственные хаотично двигающиеся руки ни разу не свойственным ему истинно-спартанским терпением, Драко занялся тем, что люто-черно ненавидел больше всего — он стал ждать… Даже если бы Гермиона была в сознании, ее на вряд ли бы хоть немного взволновало то, какие невыносимо-жуткие психо-физические муки Малфой по неуклонно нарастающей испытывал во время этой бесконечно-тягучей паузы. Наверное, она переживала бы о нем немногим больше, чем о колоссальных нравственных страданиях дорожной пыли, посмевшей нахально прилипнуть к вычищенным подошвам ее маггловских кроссовок, потому что это он незаметно-плавно опустился куда-то в самый низ и вдруг сделался той самой грязью, тогда как она каким-то непостижимым образом возвысилась до абсолютно-совершеннейшей кристальной чистоты… Если только гори-в-аду-Поттер не успел запятнать ее…
Грейнджер, прости, но… Когда-нибудь я точно убью его. Пока он жив, мне покоя не будет…
— Я… Поц… Ц-ц-целовал… тебя?..
Казалось бы... Какой-то ничтожно-незначительный и наверняка неумело-отвратительный поцелуй с Поттером, который пока еще даже не подтвердился, но ее, бедняжку, наверняка потом сразу же вырвало… И что? С Крамом она точно целовалась. С Уизли — однозначно. Причем наверняка не один раз. Ему теперь нужно было пойти и убить их тоже? Не мог же он расправиться с каждым, кто… Или мог?.. Впрочем, об этом стоило бы крепко поразмыслить несколько позднее, а пока… Малфой, в сущности, мог простить кого угодно, да хоть, прости Салазар, Долгопупса, но… не… Поттера. С какбратом дела обстояли совсем иначе. Потому что он, как и Малфой, тоже совсем не по-дружески любил Золотую Девочку, и вся существенная разница между ними двумя, остервенело соперничающими, соревнующимися и конкурирующими за все и вся с самого детства, заключалась только в том, что Драко уже понял это, а тот — еще нет… И вот когда бы до него, наконец, дошло, один из них заполучил бы Грейнджер, а другой оказался в безызвестно-безымянной могилке в дремучей лесной чащобе, и иного, как категорично-твердо казалось задыхающемуся слизеринцу, им троим не было дано…
— Почему ты молчишь?!! Стыдно вспомнить, как я разочаровал тебя предложением тихонько покувыркаться вдали от цивилизации, пока Вислый отсутствует?!! Или без всяких уговоров сразу пристроился туда, куда короли френдзоны обычно не суются?!! — было вполне ожидаемым, что в конечном счете он все-таки сорвался и разорался так, что кое-как устоявшие во время битвы с Волан-де-Мортом каменные стены Башни Старост, кажется, угрожающе завибрировали. Других вариантов и быть не могло… Этот извращенно-изобретательный изуверский допрос был похож на ожесточенную и беспощадную экзекуцию, правда, не для впервые зашевелившегося и начавшего нервно-судорожно кутаться в колючее шерстяное покрывало подследственного, а для самого дознавателя, который в одночасье растерял последние крохи своего и без того полностью отсутствующего терпения. — Я попытался залезть своим мерзопакостным языком тебе между ног, чтобы щедро отблагодарить за то, что ты осталась со мной?!! О-о-о-о-о… А я случайно не попросил тебя отсосать мне чисто по-дружески, потому что дох_ра утомился геройствовать?!! — изрядно испсиховавшегося за этот трудно-тяжелый для всех них день Драко уже ничто не останавливало от того, чтобы резко рвануть Гермиону за руку с силой настолько безбашенно-преувеличенной, что, наверное, он мог бы запросто оторвать ее, но этого почему-то не произошло. Малфой рывком развернул безвольно-покорное изможденное тело к себе и принялся безудержно сотрясать его, все еще обезумевши уповая на то, что таким образом ему удастся вытрясти из него хоть какое-нибудь правдоподобное признание-откровение, ибо это вовсе не он сейчас делал ей больно, а Поттер!.. — Лучше скажи, что ты не дала ему ни_уя из этого, Грейнджер!!! Скажи, бл_дь, прямо сейчас, потому что тогда я за себя больше не ручаюсь!!!