Да уж… И на что я надеялся?..
В редкие, но неуклонно учащающиеся минуты особливо уныло-печальной хандры, которые Поттер периодически проживал строго наедине с самим собой, его все-таки посещали предательски-крамольные думы о том, что они все же могут расстаться и в дальнейшем уже не сойдутся вновь. Гарри никому и никогда не распространялся об этом, но лично для него их окончательный разрыв стал бы сокрушающе-безнадежной трагедией. Они вряд ли бы благоразумно и по-взрослому согласились «остаться друзьями», поэтому Золотому Мальчику пришлось бы постоянно разрываться между ними двумя в бесплотно-обреченной надежде как можно скорее помирить и свести их снова, но рано или поздно, возможно, спустя многие долго-упорные годы непрерывной борьбы за их умершие любовные отношения, ему пришлось бы прекратить… А еще позже кое-как скрывающему свою необоримую досаду Поттеру нужно было бы считаться с их новыми пассиями, с которыми он бы непременно познакомился и условно признал-принял, пусть и с далеко не с распростертыми объятиями. Даже несмотря на все это, Гарри бы с готовностью сделал все возможно-невозможное для того, чтобы душевно порадоваться за милую и простосердечную домашнюю девушку, которая почти наверняка сможет осчастливить Рона, и за того, кого предпочтет Гермиона, но… Учитывая то, что на нее нередко обращали внимание ухажеры, прямо скажем, не самого робко-порядочного десятка, выбрать она могла кого угодно…
Кого угодно. Только. Не. Малфоя. Нет. Только не его...
В такие моменты его охватывала настоящая всепоглощающе-отчаянная паника. Знаменитый Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил и Великий Избранный по совместительству в горячечно-лихорадочной ярости запинывал свой обиженно-возмущенно звякающий нечищеный Орден Мерлина первой степени подальше в многослойную подкроватную пыль во время очередной ночи мучительно-изматывающего бодрствования и принимался оглушительно громко, но совершенно беззвучно кричать на весь дом, вновь и вновь обессиленно хватаясь за пылающую кошмарным осознанием голову: Золотого Трио больше не было. Их нерушимо-крепкая дружба, которой по-черному и по-белому завидовали все без исключения, достойно выдержавшая столько невыносимо-тяжких испытаний, треснула, сломалась и развалилась на три отдельные части в тот самый день, когда окончательно пал Волан-де-Морт. Будто бы все эти годы Том Реддл незримо связывал их троих и заставлял держаться вместе, но после его ожидаемо-долгожданной смерти, когда все они, наконец, освободились, каждый из них не сразу, но вскоре понял, что отныне может более не следовать за Золотым Мальчиком по пятам и пойти своей дорогой…
Это я во всем виноват! Привык к тому, что мы всегда вместе, всегда рядом!.. Воспринимал их, как должное!.. Уход Гермионы был похож на обычные летние каникулы, которые рано или поздно всегда заканчивались, но… Что теперь с нами будет?..
Сегодня случилось по-настоящему страшное. Кое-что такое непоправимо-ужасное, что Гарри сразу понял: его восторженно-радужные мечты о «как раньше» невыполнимы. Потому что… Миссис Уизли, только-только начавшая заглядывать на свою в прошлом обожаемо-любимую уютную кухню после многомесячного перерыва, так настойчиво уговаривала его вернуться в Нору на обед, что Поттер попросту не смог ей отказать. В связи с этим, несмотря на бессчетное количество горяще-срочных поручений, самый молодой мракоборец в ведомстве поспешно трансгрессировал домой в свой законный получасовой перерыв и… Открыв входную дверь и по обыкновению словесно поприветствовав подозрительно-одинокую прихожую, Поттер еще не знал, что впоследствии его будет ждать суровое дисциплинарно-штрафное взыскание за самовольный уход со службы без предупреждения вышестоящих по званию авроров.
Не обращая ровным счетом никакого внимания на разлитый по всей волшебной плите перекипевший и уже давно остывший суп, он ринулся туда, откуда раздавался пронзительный рев, должно быть, смертельно раненой белуги. Спустя еще несколько секунд обнаружилось, что этот ушераздирающий звук доносился из замурованно-закрытой комнаты Рона, возле которой столпились абсолютно все безмерно встревоженные домочадцы. Тут же выяснилось, что тот заявился в Нору несколько часов назад, весь перебинтованно-забинтованный и изрядно смахивающий на египетскую мумию из-за многочисленных чудовищных побоев, заполз умчался к себе на чердак и с тех самых пор: «безутешно ревет, никого к себе не пускает и отказывается говорить о произошедшем!».