— Я пришел к Гермионе! И уверен, что она находится здесь, поэтому… — едва сдерживаемо пророкотал ему в ответ Гарри, членораздельно-медленно цедя слова и еще крепче стискивая скрипящие зубы. Он пытался добиться того, чтобы его угрожающе-рычащий тон казался более-менее спокойно-ровным и не столь явственно изобиловал намеками на скорую кровавую расправу с возможно-летальным исходом, но это, увы, было попросту невозможно. Поттер в сердцах многозначительно саданул своим увесисто-каменным кулаком по гулко затрещавшему и ощутимо завибрировавшему «дверному» полотну, из-за чего пронзительно вскрикнувшая портретная дама незамедлительно свалилась в театрально-притворный обморок. Гарри практически никогда не удавалось скрывать свои истинные эмоции, в особенности такие бесконтрольно-порывистые, а уж учитывая текущие из-ряда-вон-обстоятельства… Им всем, включая застывшего с изнаночной стороны холста слизеринца, еще повезло, что «паролем» для входа в башню не стала усиленная Бомбарда Максима, которой Амбридж однажды обрушила стену в Выручай-комнате… — …открывай сейчас же, Малфой!
— О-хо-хо-хо, кто к нам пожаловал! В этот раз доблестный рыцарь слегка припозднился… — откуда-то из недр гостиной, в которой Гарри еще никогда прежде не бывал, издевательски-измывательски хохотнули. Однако это не менее угрожающе-агрессивное, чем «сцеживание» Поттера, гоготание в действительности очень мало походило на нормальный человеческий смех. Скорее, оно звучало как негромкое бульканье зловонно-канализационных нечистот, в механически-вынужденно сотрясаемой гортани Малфоя, который, очевидно, зачем-то отдалился на несколько шагов вглубь комнаты, продолжая сардонически посмеиваться уже оттуда. Через несколько мгновений явственно послышался скрип торопливо сдвигаемой-волочащейся по полу негабаритной мебели: казалось, что Пожирателю внезапно-резко понадобилось сделать перестановку, и он решил начать с какой-нибудь мелочи вроде крохотной тумбочки или кофейного столика. К сожалению, у Гарри, только что целиком израсходовавшего свой незавидно-малый запас угасающего терпения, совсем не было времени на то, чтобы стоически дожидаться, пока тот приберется и наведет порядок к его приходу… — В чем дело, Поттер, м? Коня долго парковал?..
— Да что ты несешь, мразь поганая?!! — с оголтелой вспыльчивостью рявкнул гриффиндорец, мысленно почти со спасительно-долгожданным наслаждением высаживая ожидаемо пискляво завизжавший портрет из дверного проема. Совершенно незаметно для самого себя Гарри на этот раз первым опустился до бесполезно-излишних скверных обзывательств которые, разумеется, совсем ничего не могли исправить и вряд ли сумели бы хоть в чем-то помочь, но ему попросту позарез требовалось это малюсенькое «словесное» облегчение, потому что… Какие еще к черту кони, какая парковка?! Откуда этому чистокровному улюлюкающему выродку вообще было известно это маггловское слово?! У них тут Рон ударил Гермиону! РОН! ГЕРМИОНУ!!! Из-за того, что Малфой… Из-за того, что он… В самом деле, если подонок решил под шумок «герметично» забаррикадироваться-замуроваться под видом внеплановой смены интерьера, его бы это все равно не уберегло… — У тебя только три секунды!!! Если не откроешь, я сделаю это сам, и тогда тебе точно конец!!! Раз…
— Умерь свои чахлые потуги, Ланселот х_ров!.. — кажется, слизеринец снова бесшумно «подполз» обратно ко входу, так как уже более раздраженно-ядовитое презрительное шипение раздалось гораздо ближе. Все-таки, несмотря на все произошедшее за последние несколько месяцев, точнее, даже лет, Пожиратель по-прежнему поразительно-выразительно походил на опасного злодейски-коварного змея с до сих пор почему-то не выпавшими острейшими зубьями, обильно сочащимися его отравляюще-токсичной желчью. Гарри следовало быть настороже и с куда более концентрированной внимательностью наблюдать за тем, чтобы это отвратительное кишкообразно-чешуйчатое тело внушительных размеров не извернулось под немыслимым неестественным углом, дабы дотянуться до его незащищенной взмыленной шеи своим фатально-смертоносным укусом. Наверное, если бы у Малфоя имелся собственный Патронус, он бы непременно выглядел как позорно-пресмыкающийся символ его бесславного факультета, только вот беда: его ни на что не годная отпетая душонка была неспособна породить даже такого незавидного и слабого Защитника… — Не хочу, чтобы ты обосрался прямо у нас в гостиной!