Нет, надо держать себя в руках… Нельзя убивать его прямо в Хогвартсе… Тогда где лучше всего?.. Стоп, о чем я вообще?!
Через мгновение многострадально-злополучный портрет с нарочито-плавной неторопливостью поплыл куда-то вбок, а Поттер неожиданно застыл, до искренней глубины пораженный совершенной беззвучностью этого замедленного движения. Ни одного звука. Просто, мать его, ни единого. Из-за такого тотально-сплошного диссонанса в нарушенном восприятии, и без того окончательно сбитый с толку Гарри еще сильнее опешил и инстинктивно слегка сощурил свои изрядно воспалившиеся подслеповатые глаза, безотчетно опасаясь того, что с детства подводящее неострое зрение могло вновь подставить его прямо в этот ужасающе-неподходящий момент. Однако он зря относился к своим ярко-зеленым очам с таким незаслуженным недоверием: в следующий решающе-поворотный миг сквозь стекла своих скругленных очков, покрытых мутными разводами от холодно-липкого пота, стекающего с нахмуренного лба и взмокших волос, Поттер узрел… Лицо.
Искаженно-перекошенное до абсолютнейшей неузнаваемости, и если бы гриффиндорец увидел его в каких-то других, гораздо менее стрессово-драматичных обстоятельствах, то ни за что бы не признал в этих искривленных и извратившихся чертах исконно-малфоевские. На какие-то кратчайшие доли секунды Гарри даже поверил в то, что прямо напротив него напряженно замер, если и не сам Сатана во плоти, о котором сквозь горемычно-безутешные слезы сбивчиво лепетал ему Рон, то какой-нибудь первостатейный верховный демон, поднявшийся сюда из самых глубин последнего круга ада, ибо обыкновенный человек, состоящей из костей, крепящихся к ним мускулов и обтягивающей все это кожи, попросту не мог вместись в себя столько безграничной, беззаветной, безусловной… чистейшей ненависти. И больше не было никаких сомнений в том, что Малфой прекрасно-чудесно понимает все эти чувства Гарри по отношению к нему и молчаливо отвечает ему на них тем же, только в троекратно-преувеличенном гиперболизированном размере. То, что неразделимо связывало их все эти годы, то, что бежало-струилось по их моментально съежившимся и быстро попрятавшимся, будто бы в страхе перед скорой неминуемо-массивной кровопотерей, жилам, то, что было записано в основополагающих структурах их ДНК…
— Хах, ну, здравствуй, Избр…
Малфой не договорил. Устрашающе-дьявольская гримаса, вполне способная напугать даже самых смело-бесстрашных из ныне живущих, скрылась настолько молниеносно-быстро, что даже создавалось обманчивое впечатление того, будто бы это было лишь мимолетно-короткой игрой разбушевавшегося воображения. По крайней мере, когда правая рука порывисто выдыхающего Гарри, ныне представляющая собой не что иное, как несокрушимо-стальной кулак мстительного возмездия, достигла солнечного сплетения гадко усмехающегося слизеринца, ее уже не было и в помине. Остались только мгновенно полезшие на лоб глаза и корчащееся-скрючивающееся неподготовленное тело, которое, наверное, непременно завалилось бы набок, если бы идеально-гладко выбритый подбородок буквально сложившегося пополам Малфоя не «догнал» зубодробильно-мощный апперкот. Ну, кгхм, как зубодробильный… Самый юный, но при этом далеко не самый малоопытный аврор из Британского отделения магического правопорядка лишь удовлетворенно отметил про себя, что не зря так фанатично-рьяно тренировался до почти полного изнеможения и таки поставил удар с левой, который теперь без всякого зазрения неусыпной гриффиндорской совести можно было назвать… Неслабым.
— Святой… Поттер… Кха-кха-кха…Скорый… На… Кха… Расправу… — было почти жаль, что усладительно ласкающий слух грохот, послышавшийся в результате опрокидывания Малфоя на спину, так до невероятия быстро сменился его всегдашне-излюбленными разглагольствованиями. Жалко-беспомощно размазанный по полу хорек продолжил вещать, точнее, верещать уже оттуда, заходясь от надсадно-чахоточного кашля, давясь собственной окрашенный в красный цвет слюной и едва слышно отхаркивая-выплевывая какие-то прерывистые малозначительные слова с явственным ядовито-металлическим привкусом. Впрочем, ничтожно малая доля пусторечивой слизеринской истины в них все же присутствовала: Гарри очень часто сначала делал, а вот думал — уже потом. Он фактически напал на безоружного без всякого предупреждения, а теперь не без некоторого самодовольного удовольствия наблюдал за смятенно-дезориентированной и адски болезненной агонией только что безвозвратно утратившего и без того отсутствующую боеготовность оппонента… — Узнал лишь… одну… Кха-кха-а-а-а-а-а… Сука-кха!.. Версию… Кха… Событий и уже… Размахивает… Ручонками…