Избить пьяного Рона до полусмерти было очень легко, да, Малфой?.. Посмотрим, как ты справишься со мной…
Пока его безостановочно матерящийся и неукротимо брызжущий окровавленными соплями недруг между делом усиленно пытался не выблевать свои потроха наружу, Поттер воспользовался этой непродолжительно-короткой паузой в их завязавшемся «диалоге», чтобы хоть чуть-чуть перевести дух и оглядеться вокруг. Наверное, трудно было бы найти еще более ординарно-типичную школьную гостиную, чем эта: небольшой диван, маленький камин, письменный стол, неоправданно большой и подозрительной пустой книжный шкаф, а еще… миниатюрно-декоративный журнальный столик, который, судя по продавленным ножками следам на ковре со светлым комковатым ворсом, стоял совсем не на своем месте, ибо там прямо сейчас корячился в своих бессочувстенно-несострадательных муках Пожиратель. То есть прямо напротив не более тридцати секунд назад закрывшегося за Гарри портрета. Видимо, этот склизко-скользкий ублюдок заранее предусмотре… Мерлин, да что это на нем?! Во что это он вырядился?! Неужели это действительно маггловская водолазка?! Нет, конечно, их несправедливо-дурацкий и противоречиво-запутанный мир уже давно свихнулся, но чтобы Малфой начал носить одежду простецов?! Это было настолько противоестественно-сверхъестественным, что…
Неужели после всего я до сих пор чему-то удивляюсь?..
— Чего так вылупился, Поттер? Поражен моей красотой? А я всегда знал, что Рыжая — всего лишь прикрытие, и на самом деле ты без ума от меня… — саркастически-едко прохрипел необычайно болтливый змееныш, тем самым выводя Гарри из случайного кратковременного оцепенения. Скорость, с которой это наигнуснейшее отродье Салазара приходило в себя, была поистине впечатляюще-ошеломительной: после такого прицельного удара в удивительно-не-разорвавшееся солнечное сплетение Малфой вполне мог расстаться со своей никчемно-непотребной презренной жизнью, но вместо этого он не только не потерял сознания, но и каким-то поистине непостижимым образом умудрялся продолжать трепаться и заигрывающе подмигивать нисколько не смутившемуся гриффиндорцу, что в текущих унизительных для него обстоятельствах было больше похоже на неукротимый нервно-панически тик, но сам факт… Впрочем, как и маловероятно-невероятный факт того, что Пожиратель, очевидно, даже не намеревался подниматься на ноги, попытаться хоть как-то дать сдачи или вообще как-либо защищаться. Он будто бы чего-то в самом что ни на есть прямом смысле кропотливо выжидал… Или же просто-напросто благоразумно не желал превращаться в боксерскую грушу?.. — Но зачем же так грубо и сразу? Мог бы на свиданку пригласить для начал…
— Сейчас ты мне все расскажешь, ничтожество… — тихо промолвил Гарри дрожаще-неуверенным тоном, обращаясь, скорее, к самому себе, нежели к этому плюгаво-невзрачному существу, вызывающе-заинтересованно взирающему на него с пола. После окончания войны Поттер (он до краснеющих щек смущался ужасно льстящего ему определения миссис Уизли, звучащего как «возмужал») еще сильнее окреп, сделавшись более приземисто-плотным, тогда как долговязый Малфой, хоть и не выглядел той же самой сгорбленно-иссушенной шпалой, что и в Визенгамоте, но все равно по-прежнему отставал от него в весе в лучшем случае килограммов на десять-пятнадцать, поэтому… У Гарри было явно-очевидное преимущество, которым он собирался воспользоваться. В несколько стремительно-коротких шагов настигая моментально дрогнувшего и рефлекторно съежившегося слизеринца, он опустился рядом с ним и без особо совестливых раздумий-терзаний надавил своим коленом на вздымающуюся грудную клетку едва-едва унявшего надрывный кашель врага, намеренно опасно значительно затрудняя и умышленно препятствуя восстановлению его нормального дыхания. — Все, как было на самом деле…