— Может, ты и сыворотку правды с собой предусмотрительно захватил? — стоило признать, что Малфой всегда умел картинно-зрелищно зубоскалить, и вполне справлялся с этой фантастически-непростой задачей даже теперь, будучи буквально придавленно-вплющенным Гарри в напольный ковер. Разумеется, он пока еще совсем не подозревал о губительной сути этой бесхитростно-простой пытки, которая запросто могла повлечь бы за собой мучительно-тяжелую смерть от необратимых последствий незаметно наступающего отека легких, а потому продолжал упорно-показательно хорохориться. Его архинеприязненно сощуренно-прищуренные белесые холодные глаза, которые должны были навсегда потухнуть в судебном зале номер десять, почему-то блестели куда выразительнее и ярче, чем когда-либо прежде. Кажется, они светились, нет, буквально сияли какой-то странно-незнакомой эмоцией, или, скорее, неопределенно-смутным и еле угадывающимся чувством… Превосходства?.. Малфой ощущал превосходство над ним, над Гарри Поттером, обессиленно-немощно валяясь внизу и оставаясь в его безраздельно-полной власти?!! — В Министерстве-то, небось, выдают без ограничений?..
— Она мне не понадобится… — многообещающе-грозно заверил его гриффиндорец, стараясь абстрагироваться от всего остального-ненужного и сосредоточиться на… ожидании. Которое, по самым снисходительно-завышенным его оценкам должно было продлиться не более трех-максимум-пяти минут, прежде чем Малфой практически самовольно запоет соловушкой и выложит ему все, что только знает о произошедшем здесь ранним утром, а пока… У Гарри появилось совсем немного времени на то, чтобы придумать, как убедить самого себя в том, что НЕ стоит отработанно-натренированным жестом доставать свою волшебную палочку из кармана ветровки и наставлять ее на дрыгающе-скачущий заостренный подбородок начинающего планомерно задыхаться слизеринца, который безостановочно, но совершенно беззвучно скандировал ему: «Я не боюсь тебя, Поттер!». То ли он действительно растерял весь свой давний трусовато-мнительный страх где-то по дороге сюда из мира магглов, то ли до сих пор наивно-самонадеянно не воспринимал намерения Поттера, которые в очередном министерском рапорте в дальнейшем бы несомненно квалифицировали как «особо тяжкие телесные повреждения», хоть сколько-нибудь всерьез. И очень зря… — Я в курсе: окклюменту выпить сыворотку — все равно, что хлебнуть тыквенного сока! — служба в Аврортате обязывала знать и уметь очень-очень многое. Прошло всего лишь несколько месяцев, а все его внушительно-обширные «военные» познания систематизировались и укомплектовались, а навыки (помимо новоприобретенных и активно развивающихся) заметно улучшились, причем касалось это как магических дуэлей, основ преследования и обезвреживания противника, так и скрытого сбора информации и экстренно-чрезвычайного вызова боевых товарищей в любую точку мира, а еще… У него был (пока что несанкционированный, но все же!) доступ к личным данным многих из тех, кто состоял на учете у Министерства как потенциально опасный или «нежелательно осведомленный» волшебник. Конечно же, это касалось и всех условно-зарегистрированных окклюментов, постоянно или временно пребывающих на территории Англии, в обнадеживающе-небольшое число которых входил и Малфой Младший. Многие из таких, как он, могли преспокойненько глушить сыворотку за здоровье следователей и столь же непринужденно выдавать им неправдивую информацию под непроницаемой эгидой достоверно-непреложной истины, да и потом… Вряд ли бы Пожиратели отправили его на «дело», если б не были стопроцентно уверены в том, что незащищенность его паскудно-скотских мыслишек не помешает исполнению грандиозных оккупационных планов Реддла. — Хоть на что-то ты все-таки горазд, да, гаденыш?..
Будет ли применение Круциатуса расцениваться как необоснованное превышение должностных полномочий?..
— Хочешь знать правду, Поттер? Ну, так слушай! Жила-была одна девочка… — сдавленно-сиплый голос Малфоя неожиданно дрогнул, сорвался и будто бы истончился, тогда как глаза переполошенно-опрометчивыми серыми молниями метнулись куда-то в неизвестном направлении, обнажая воспаленно-красную сеть лопнувших сосудов на белках. То, ради чего они столь поспешно оставили в сверхподозрительном покое изумленно вытянувшееся лицо Гарри, внезапно прекратив выжигать-испепелять его, оказалось пустующим подножием обыкновенного и ничем не примечательного лестничного проема, ведущего в одну из двух комнат старост. Он точно знал это, так как тут же внимательно-превнимательно проследил за направлением этого растерянно-взволнованного остекленевшего взора. По всей видимости, оглашение давно известной Министерству истины весьма странным образом подействовало на перенапрягшегося Малфоя… Куда-более устрашающе, чем тяжеловесное колено, упертое во все реже и ниже поднимающуюся грудь. Более того, это вовсе не помешало ему сразу-напрочь забыть не только о присутствии, но и, кажется, о самом существовании Гарри в принципе, когда он продолжил отрешенно-безучастно, практически неосмысленно бормотать, все неотрывно-пристальнее всматриваясь в зияющую из арки кромешную темноту: — …которая еще только вчера узнала о том, что к ее родителям-магглам не вернется память, а сегодня утром сюда завалился Уизли и на радостях со всей дури у_бал ей так, что она отправилась в непродолжительный полет без метлы… Конец.