А что я ожидал здесь увидеть? Серебристо-зеленый слизеринский галстук, торчащий из-под кровати?.. Ну и кретин же я!..
— Не стой столбом! Проходи, будь как… Присядь уже куда-нибудь, пожалуйста!.. — мягко-настойчиво проговорила теряющая терпение Гермиона, нервозно-торопливыми манящими жестами призывая его войти. На этот раз все еще зачем-то сверхподозрительно озирающийся по сторонам Гарри безропотно подчинился, но едва ли успел сделать пару-тройку нерешительных шагов прежде, чем межкомнатная дверь за ним резко захлопнулась. Виноградная лоза, откуда не возьмись оказавшаяся в руке у безостановочно-монотонно бормочущей лучшей подруги, вдруг в одночасье выпустила великое множество запирающе-заглушающих заклятий. Наиболее примечательным было то, что непрошибаемо-сильные волшебные барьеры были поспешно, но скрупулезно наложены на обе двери, но больше всех, очевидно, досталось той, что вела в смежную ванную комнату, где уже вовсю гудел слегка приоткрытый водопроводный кран. По всей видимости, Малфой каким-то поистине непостижимым образом оказался там еще раньше, чем недоуменно колеблющийся и переминающийся с ноги на ногу Поттер — здесь… — Гарри, нам нужно поговорить без посторонних ушей, если ты, конечно, не возражаешь?..
— Что с твоей ногой?! Травма серьезная?! Сильно болит?! — нет, он хотел сказать ей что угодно, кроме этого, однако именно такие встревоженно-напуганные восклицания вихрем пронеслись по всей временно изолированно-отрезанной от остального мира девичьей комнатке. И как можно было не заметить такое?!! Любой уважающий себя аврор должен был обладать незаурядно-выдающейся способностью замечать то, что упускают другие, а Поттер умудрился прохлопать замочалившиеся и свалявшиеся бинты не первой свежести, весьма красноречиво орущие выглядывающие из-под пижамы Гермионы. «…ей пришлось хромать аж до гребаного портрета!..» — вырванная из контекста уточняющая фраза вдруг оказалась вовсе не фигурой совсем испохабившейся малфоевской речи, и тут же заиграла новыми скверно-жуткими мрачными красками… Поттер моментально кинулся вниз, опускаясь на корточки рядом с ахнувшей гриффиндоркой, которая наверняка не нарочно отскочила бы от него, если б смогла, но Гарри без всяких лишних церемоний задрал широкую фланелевую штанину аж до верхней трети ее бедра, предельно стараясь не растревожить пострадавшую конечность. — Ты была у мадам Помфри?! Бадьяном уже мазали?! Сколько раз?! — судя по всему, полученное ранение неустановленного происхождения было довольно глубоким и затронуло большую площадь задней поверхности голени. Подобные травмы издавна лечились невыносимо смердяще-благоухающим бадьяном, но в комнате им почему-то совсем не пахло, зато отовсюду слышался запах застарело-отсырелой пыли, который был присущ практически всем без исключения помещениям ежегодно пустеющего на период летних каникул замка. Так ударяло в нос той самой необжитостью, которая одним махом выветривалась из мужских общих спален практически сразу же после их заселения, но тут он почему-то сохранялся стоически-долго даже несмотря на то, что Гермиона прозябала-пребывала здесь уже на протяжении нескольких дней к ряду. Должно быть, единственное наличествующее в спальне окно было распахнуто настежь именно для проветривания, но слабого притока свежего воздуха извне все равно почему-то было недостаточно для того, чтобы полностью перекрыть эту пропыленную вонь… — Нужна новая перевязка! И… Как это произошло?!
Ты ведь поэтому упала? Потеряла равновесие из-за пострадавшей ноги, когда Рон ударил тебя? Так все и было, да?..
— Меня… слегка расщепило при трансгрессии. Ничего, бывает. Это все пустяки, быстро заживет, ты же знаешь… Лучше скажи, как там Рональд? — растерянно-робко ответила как-то нетипично смутившаяся Гермиона, необычайно странно покосившись на закрытую дверь ванной, пока Гарри сосредоточенно-бережно держал в обеих руках ее оголенную ногу-спичку, чтобы доподлинно и самолично убедиться в отсутствии наверняка совсем недавно спавшей отечности и правильности наложения бинтов. Его грубые мозолистые ладони без какого бы то ни было непристойно-пошлого подтекста скользили не только по перевязке, но и по светлой нежной коже бедра, отчего-то сплошь покрывающегося бесчисленными крохотными мурашками. Между тем и без того плохо различимый шум умеренно-притушенного напора воды уже исчез, и Поттер упустил тот момент, когда он прекратился, потому что Староста Девочек вдруг низко склонилась над ним и перехватила его особенно высоко забравшуюся кисть, необычайно крепко сжимая ее в дрожащих своих. — Я ужасно переживаю за него! Мне… очень-очень жаль, что так вышло! Он все неправильно понял, но я сама виновата!..