От этих прямодушно-заботливых обеспокоенных интонаций у Поттера закружилась голова. Кажется, Гермиона и впрямь волновалась за того, кого должна была осыпать троекратно-непростительными проклятиями. О, она всегда была такой… Хрупкой и ранимой, миролюбивой и порядочной, но сильной до такой степени, чтобы в первую очередь волноваться за других, а не о себе. Гермиона только что потеряла родителей, чуть не лишилась ноги и была незаслуженно-несправедливо обвинена в измене с применением самого настоящего физического насилия, но все равно… Кажется, даже все это не помешало ей оставаться самой собой и сочувственно-искренне справляться о самочувствии человека, посмевшего дать ей преподло-бессовестную пощечину! Определенно, Рону и впрямь повезло, что тогда Гарри не оказалось где-то поблизости, потому что при таком раскладе они с Малфоем наверняка принялись бы избивать хмельного ревнивца по очереди… Поттер должен был молить о прощении, как минимум, за то, что его вновь-снова не было рядом, но вместо этого извиниться пыталась она. И за что? За то, что рядом почему-то оказался не Избранный, а Пожиратель, полезший защищать ее от малоадекватно-невменяемого суженого, который в том состоянии одной затрещиной мог бы и не ограничиться?..
Так и быть, я принимаю твои извинения, Гермиона. Ага. Да. Отлично. Супер. Класс. МЕРЛИН, ДА ЧТО ЗА ДЕРЬМО ЗДЕСЬ ВООБЩЕ ТВОРИТСЯ?!
— Надеюсь, что ты сумеешь понять… Я не держу на него зла, правда. Но… После случившегося… Я утвердилась в том, что мое послание не было ошибкой. Передай ему, что… Возможно, когда-нибудь позже… Мы снова сможем быть вместе, но сейчас… Я действительно расстаюсь с Рональдом, Гарри.
В Поттера столько раз попадали оглушающими заклятиями, что попросту не перечесть… Сразу же после все вокруг как будто замедлялось, смазывалось и отдалялось, из-за чего способность ориентироваться в окружающем пространстве-времени и воспринимать радикально исказившуюся реальность значительно ухудшалась. Иной раз бывало крайне сложно понять, не просто, где и почему, но и кто ты. Нет, конечно же, он думал, он предвидел, он ожидал, но… Подготовиться к такому было попросту нереально. Ее сбивчиво-тихие и истошно-звенящие слова неразличимыми человеческим зрением удавками накинулись на его взмыленную шею и принялись с беспощадной безжалостностью душить Гарри невысказанными сожалениями, вселенской скорбью и неконтролируемым страхом. Серьезно, Поттер предпочел бы получить обухом по голове или, на худой конец, настоящим многократным «оглушающим», выпущенным из нескольких волшебных палочек сразу, лишь бы только всего этого не чувствовать. И тем более не начинать плакать перед ней, хотя он опять не был в этом уверен, черт возьми, уже ни в чем не был уверен, но глаза так предательски зажгло-защипало, что…
— Ты мой самый близкий друг, Гарри. Ближе тебя у меня сейчас никого нет, понимаешь?.. — и он разнюнился окончательно, со всеми сопутствующими и вытекающими, громко шмыгая-хлюпая носом и едва-едва сдерживая подступающие и неуклонно рвущиеся наружу из пересохшей глотки горестные всхлипы, когда она осторожно опустилась рядом с ним, фактически сползая с кровати и заставляя его грузно осесть на пол. Поттер неоднократно клялся-божился себе в том, что больше никогда не будет этого делать, ведь, еще сидя в одиночестве в чулане у Дурслей в качестве домашнего питомца, наревелся на многие-долгие годы вперед, но… Гермиона так нежно и крепко прижала его к себе, что Гарри буквально стал задыхаться еще и от этого знакомого медово-сладостного аромата ее непослушных густых волос, неизменно щекочущих ему нос во время любого их дружески-братского объятия, и он беспомощно уткнулся им в теплый полосатый гриффиндорский шарф, которым почему-то было вкруговую-наглухо замотано ее, по всей видимости, больное горло (иначе как же еще объяснить его присутствие в этот еще по-летнему жаркий день?..), чтобы не захлебнуться этим запахом окончательно. — Это же никогда не изменится. Это навсегда. Я люблю тебя, слышишь? Всегда буду!..
То, что Гарри испытывал к ней… Вообще и сейчас… Нет, это уже вряд ли относилось к разряду ограниченно-стандартных человеческих привязанностей. Это были какие-то непостижимо-запредельные эмоции высшего порядка. Единственное верно-точное, в чем Поттер совсем не сомневался, так это в том, что он готов ради нее на все. Ему просто хотелось, чтобы она была счастливой, веселой и беззаботной девушкой, наслаждающейся своей с боем отвоеванной у Пожирателей жизнью во всех ее проявлениях, и ради этого он привел ее в свой Эдем под названием «Нора», где всегда было тепло, светло и уютно, а рядом находились люди, которые безвозмездно и чистосердечно любят тебя только за то, что ты есть, и принимают таким, каким уродился, но… Гермиона, столько раз гостившая в этом маленьком укромном раю, принадлежащем семейству Уизли, почему-то опять простилась с ним, из-за чего в этом огромном многолюдно-многоэтажном доме вдруг сразу стало тихо, пусто и одиноко. Чего же ей там так не хватало?! Настолько, что она покинула его пределы и отправилась странствовать по свету в неизвестно-известном слизеринском направлении…