— Драко!..
А потом, едва ли не без даже не успевшей воцариться безмолвной паузы, гораздо громче, с надрывом и вроде бы никогда прежде не свойственным ее стеклянно звенящему голосу пугающе-чувственным придыханием:
— Дра-а-ако!..
* * *
The Pierces — "Secret".
Глава 18 (часть II)
Размеренно-заунывное гундение профессора Бинса действительно убаюкивало. Мерлин, если бы пятиминутное общение с этим занудным школьным привидением можно было прописать себе в качестве успокоительного перед сном, то Гермиона, наверное, перестала бы мучиться от прогрессирующей тягостной бессонницы, которая наступала ей на пятки еще в мире магглов, чтобы, наконец, настигнуть ее в Хогвартсе. Как же неописуемо жаль, что сунуться к неупокоенному призраку-преподавателю Истории магии с такой щекотливо-интимной просьбой было не совсем этично, хотя… Кажется, она была очень близка к тому, чтобы на полном серьезе обратиться к нему, ибо вялотекущие ночи вынужденного бодрствования заставили ее возненавидеть темное время суток. Утроенные дозы по несколько раз перепробованных легально-разрешенных снотворных настоек из Больничного крыла перестали действовать, и в конечном итоге ей не оставалось ничего, кроме досконального исследования уже давно набившего оскомину и изученного вдоль-поперек узора каменной кладки.
Ее колко-острый взгляд, сфокусированный и сосредоточенный одновременно, вновь и вновь вперивался в холодную серую стену, когда Гермиона, неизменно разворачивающаяся спиной к старательно-тщательно притирающемуся к ней всем телом и забывающимся почти младенческим сном Малфою, невольно вслушивалась в его преспокойно-благодатное сопение в своих раскинутых по подушке волосах. Каждым новым утром он просыпался отдохнувшим, бодрым и жизнерадост… В общем, тут же принимался усиленно донимать ее своим всегдашним «заманчивым» предложением о совместном приеме душа, однако все, чего ей хотелось после угнетающе-мучительного пробуждения — однажды перестать бояться, что от чрезвычайно опасного недосыпа ее отяжеленно-свинцовые веки однажды слипнутся навсегда, и их уже нельзя будет разомкнуть даже при помощи магии.
У меня для тебя всего две новости, Гермиона. С какой начать? С плохой или очень плохой? Впрочем, какая разница?.. Первая новость заключается в том, что у тебя все-таки есть какое-то будущее, а вторая — в том, что ты его уже никогда не увидишь. Ха-ха-ха! Это шутка такая, Грейнджер! Что, не поняла... Или не смешно?!!
Несмотря на все ее бессловесно-слезные мольбы, на исходе дня холодные сумерки все равно опускались на замок, непременно принося с собой глубочайше-скорбную тоску, заглушенную дневным светом и оживленно-рутинной суетой. С каждым новым заходом солнца это начиналось снова. И снова. И снова… К ее превеликому сожалению, она никак не могла перестать думать или хотя бы начать думать ни о чем. Ее критически перегруженный сверхспособный мозг не мог остановить неисчисляемые мыслительные процессы, которые не прекращались ни на мгновение. Там, в пугающе-спокойной тиши Башни Старост и крепко-теплых малфоевских объятиях Гермиона отдала бы все, что угодно, за одну только кратковременную возможность не размышлять. О прошлом, о настоящем, о грядущем... О том, что она осталась круглой сиротой и, скорее всего, это уже никак не удастся исправить. О лучшем друге, который, Господи-Боже-Мерлин-помоги, зачем-то снова попытался поцеловать ее, и ей приходилось прилагать немыслимо-нечеловеческие психические усилия для того, чтобы не выискивать никаких предпосылок для этого и воспринимать случившееся как отрезанную от всего остального данность. О том дешевом шутовском балагане, который они с Малфоем на пару устроили только для того, чтобы спасти ее лживую лицемерно-двуличную пятую точку под видом сохранения блаженно-счастливого неведения Избранного. О бывшем парне, который… С которым… Из-за которого… Она продолжала регулярно-тайком реветь по утрам, наглухо запираясь в ванной и свято уповая на то, что Драко все-таки не сумеет подобрать подходящее заклинание для того, чтобы ее открыть. О том, что кому-то из этих двоих рано или поздно придется начать жить с чистого листа, только уже без ее непосредственного участия. О Министерстве и потворствующей ему Макгонагалл, которое поймало Героиню Войны на крючок и могло потребовать от нее всего, чего только заблагорассудится. О методично убивающем чистокровных волшебников маньяке, чье скоро-ожидаемое возмездие нависало над Малфоями словно Дамоклов меч, готовый в любую секунду сорваться с рвущегося тонюсенького волоска. О том, что учиненное ей после первосентябрьского пира теперь казалось лишь ничтожно-малой толикой того, на что она на самом деле была способна ради… чтобы защитить их. Обоих…