Ну, и что тут такого, а?! Это же, блин, Малфой! Всего лишь Малфой! И… Его черная благодарность за то, что ему больше не приходится «рукодельничать» в столь ненавистном одиночестве! Почему бы не принять ее, когда в этом есть чисто-физическая потребность? Мы поможем друг другу! Только и всего…
Когда я доведу тебя до экстаза ты узнаешь насколько громко можешь стонать ты будешь выть от кайфа во всю свою маленькую глотку ты будешь кричать мое имя ты будешь умолять меня не останавливаться что угодно ради этого пожалуйста господи бл_дь Грейнджер!!!
Гермиона безгласно взмолилась о том, чтобы не разбирать никаких отдельных-раздельных предложений в этой сливающейся и расползающейся кляксоподобной мазне, больше похожей на чернильный винегрет из изогнутых иероглифов какого-то неизвестного древнего языка. Потому что уже слишком, чересчур, сверх какой бы то ни было меры. Все это!.. Она больше не могла так откровенно пялиться на этот скомканно-сморщенный замаранный пергамент, на котором, кажется, была столь небрежно изложена совсем не короткая и весьма содержательная эпитафия, сочиненная в ее честь. Все, на что панически передергивающаяся гриффиндорка была худо-бедно способна в этот момент: лишь нерасторопно развернуться к ветхой каменной стене, чтобы больше не видеть его и, тем более, Малфоя. Чтобы хотя бы попытаться осознать, что она находится в школе, в кабинете, на уроке Истории магии, где очень многие студенты все так же безмятежно-тихо почивают прямо за столами, а беспамятливый профессор Бинс, кажется, опять забыл перевернуть страницу своего устаревшего учебно-методического пособия и вот уже в третий раз зачитывает одно и то же, но никто даже не замечает этого! Как и того, что за последней партой крайнего полупустого ряда творится какая-то неведомо-загадочная паранормальщина, потому как семикурсники, сидящие за ней, выглядят самым престранным образом: жутчайше мандражирующая девушка «слегка» переборщила с ярко-красными румянами, решив в этот чудесный непогожий день нанести их сразу на все лицо, причем тройным слоем, а судорожно хватающий ртом воздух парень будто бы только что вынырнул со дна Черного озера, после чего галопом оббежал вокруг замка раз десять, при этом не вставая со стула…
— Мы сейчас же идем в Тайную Комнату! Туда, где вы с Уизли поцеловались в первый раз! Я навсегда высосу это мерзотное воспоминание из твоей памяти! — пьяняще-искушающий раскаленный шепот вдруг пролился на ее затылок, от чего густые вьющиеся волосы вздыбились еще сильнее, чем прежде. Гермиону трясло-лихорадило почти так же, как после возвращения из Мунго, и у нее никак не получалось скрыть это от него, вполголоса совращающе-обольстительно нашептывающего ей такие соблазны, перед которыми было прак-ти-чес-ки невозможно устоять. Слабо блеснули и окончательно померкли самые последние здравомысленные отголоски о том, что Малфой, должно быть, каким-то неизведанно-неведомым ей способом читает письма от Рональда. Он каждый день отправлял ей такие проникновенно-длинные послания с бесчисленными извинениями и признаниями в вечной любви, что совсем не было на него похоже, но… Она на них не отвечала… — Когда ты впервые кончишь, Грейнджер… То уже никогда больше не вспомнишь его помойный язык у себя во рту! Будешь помнить только мой… В своей… — и на это Староста Девочек тоже ничего не ответила. Только зажала свои невольно раскрывшиеся губы обеими руками с такой силой, что, казалось, попутно хотела проломить себе скулы, и ей это почти удалось. Это было необходимо для того, чтобы не издать ни единого звука: ни всхлипа, ни хныка, ни сто… Ни чего бы то ни было еще. Драко даже не подозревал, насколько сильно и жестоко ошибается. Она уже давным-давно не помнила ни вкуса целомудренно-сдержанных поцелуев, ни приглушенного аромата рыжих волос, который когда-то бесконечно-давно источала для нее Амортенция. Теперь остался только Малфой. И удушающе-резкий запах его клейкого естества, которым прямо сейчас пахли ее ладони и до краев наполнялись безнадежно отравленные им легкие, ведь до конца отмыться от него было невозможно даже при помощи Экскуро… — Как ее открыть?! НАЗОВИ ПАРОЛЬ! Иначе… Я примусь за тебя прямо здесь…
НЕТ— НЕТ— НЕТ— НЕТ— НЕТ— НЕТ— НЕТ— НЕТ— НЕТ— НЕТ— НЕТ— НЕТ— НЕТ! Он не сможет!.. Не станет…