Знаете, что, профессор?.. А не пойти бы вам?.. Всем…
Кажется, что старательно скрываемые отголоски этих ожесточенно-неприязненных мыслей все же мельком отразились на лице Гермионы, абсолютно все мышцы которого — она могла в этом поклясться! — в данный момент были задействованы только для поддержания сносного обыденно-будничного выражения. Потому что директор Макгонагалл (а может быть, только показалось?..) незаметно дрогнула и даже отпрянула назад, в то время как безысходно обмякшая и безвольно повисшая вдоль тела рука Малфоя, наконец, соизволила выпустить ее искореженную затекшую ладонь, причем все это действо совершалось настолько чудовищно-медленно, что Староста Девочек бы наверняка запросто успела сбегать посмотреть скучные и ныне нисколько не интересующие ее отборочные, зайти выпить чайку в сторожке у Хагрида, вернуться обратно на второй этаж школы и только потом услышать эти пропитанные невыразимым страдальчески-томительным разочарованием слова не оборачивающегося к ней Драко:
— Будь умницей, Грейнджер. Не расстраивай своего декана еще больше…
Глава 18 (часть III)
М-да, погодка была, что надо: и без того тяжелые и грузные темно-фиолетовые облака сгустились и уплотнились до такой степени, что казались практически черными, а преждевременный позднеосенний ветер вдруг сделался настолько леденяще-холодным, что на такой высоте без труда пронизывал до самых костей. Одним словом, отличный выбрали денек для проведения вступительных испытаний в команду! И угораздило же ее оставить проклятущую, ненавистную, окаянную, вечно-во-всем-виноватую-мантию на стуле в кабинете Истории магии!.. Хотя в этом ведь не было совсем ничего удивительного, ведь она так то-ро-пи-лась покинуть его… Непередаваемо уставшая и рассерженная до состояния лютейшей (спасайтесь, кто может!!!) фурии Староста Девочек сидела на верхнем ряду пустующей деревянной трибуны, которую в былые времена обычно занимали слизеринские болельщики. Волею случая облаченная лишь в тоненькую школьную блузку и залатанную по дороге юбку, гриффиндорка почти дотащилась до стадиона, когда ее неожиданно нагнал точно так же, как и она, безнадежно опаздывающий на отборочные Криви и, без получения предварительного согласия, прямо на ходу накинул на ее дрожащие плечи свою куртку, в которой, кажется, запросто могла поместиться еще одна девушка такой же комплекции.
Теперь Гермиона зябко куталась в маггловскую ветровку, столь любезно одолженную ей Деннисом, и без всякого интереса наблюдала за тем, как проходят вяло-скучные вступительные соревнования, принять участие в которых, благо, вызвалось не так уж и много студентов. Резкие порывы странно-морозного ветра, доведенное до автоматизма многократное применение всевозможных очищающих заклинаний и громкие урывочные крики разъяренной Джинни, то и дело доносившиеся откуда-то сверху, окончательно отрезвили ее. Это, определенно, был едва ли не выдающийся успех, потому как поначалу, едва опустившись на прохладную скамью, думать она могла только о том, чтобы спрятаться где-нибудь под трибунами и покончить с этим плотским предосудительно-распутным желанием собственными усилиями. В самый последний момент Золотую Девочку остановило только то, что она… Скорее спрыгнула бы со своего места вниз головой прямо на желтеюще-жухлую, но местами все еще зеленую траву поля, чем опустилась бы до такого. Немногочисленные гриффиндорцы и несколько пуффендуйцев, тоже пришедшие посмотреть на отборочные, находились всего лишь в нескольких десятках метров от нее, поэтому… В самом деле, вот было бы загляденье: одной рукой Героиня Войны крепко зажимает себе рот, а другой — судорожно копошится в своих вновь и вновь намокающих трусах, в полном беспамятстве отчаянно представляя, что обе они принадлежат Малфою. Драко бы точно не отказался воочию полюбоваться на нечто подобное. Нет, даже не так… Он бы все за это отдал.