Знаете, матушка, я вообще-то и без вас отлично справляюсь! Когда-нибудь расскажу вам занимательную историю о том, как и почему вы с сыном оказались в Хогвартсе, а моя неустанно воспеваемая вами доброта душевная тут совершенно не причем…
А вот по второму пункту, который касался непосредственно маминого-окклюмента-папиного-пожирателя, то… Нет, он все еще не знал. Зато прознала она… Первые неопределенно-смутные тревожные сомнения начали терзать Гермиону еще тогда, когда Гарри вскользь упомянул о сыворотке правды (в тот день гриффиндорка молча затаилась в непроницаемом мраке лестничного проема, чтобы отчетливо улавливать абсолютно каждое слово из тех, что Малфой должен был сказать, и не расслышать ни одного из тех, о которых ему было приказано велено умолчать…). Пожалуй, единственный оставшийся у нее друг, которому она все же предпочла НЕ доверять, совершенно справедливо предполагал, что это вряд ли подействует на Драко, в связи с чем шансы на успешно-безошибочное срабатывание не так уж и далеко ушедшего в плане ментального влияния Обливиэйта тоже значительно снижались, однако… Тогда Малфоя подстраховала ее до непоколебимости парадоксальная вера в образцово-безукоризненную безупречность собственной магии. Теперь же, в связи с его недавними письменными упражнениями, она развеялась полностью и безвозвратно… «Свяжешь мне руки путами…» — он написал именно так и никак иначе! С чего это его вдруг «осенила» такая затейливая и расчудесно-удобная в плане исполнения идея? Не с того ли, что он досконально-точно и в мельчайших подробностях помнил, как валялся связанным на полу возле шкафа в общей гостиной?.. Драко выдал сам себя, кажется, даже до сих пор не подозревая об этом. И верно говорят в народе… Подлецу все к лицу. В том числе и усиленно-услужливо притворяться беспамятным заботливым пай-мальчиком, что, разумеется, милостивило и растапливало ее гораздо быстрее и эффективнее, нежели его завсегдашнее давление-принуждение…
Очень толково, Малфой. Я почти купилась. Почти доверилась тебе. Еще бы немного и… Но теперь все изменится. Я буду делать вид, что не раскусила твою очередную грязную интрижку, и оторвусь по полной, а тебе и дальше придется изображать из себя… Того, кому якобы есть хоть какое-то дело до меня самой, а не только до того, что у меня между ног…
В раскрасневшемся от непривычно свирепого раннеосеннего холода носу вдруг начало свербить-покалывать, а утомленные карие глаза очень быстро увлажнились и начали слезиться. Заключив, что это произошло по вине шквалистого порыва ветра, внезапно задувшего ей прямо в лицо, Гермиона начала чересчур энергично растирать их тыльными сторонами все еще замерзающих ладоней. Старательно смаргивая настырно проступающую горько-соленую пелену, она впервые с самого своего появления здесь бесцельно уставилась на игровое поле, где намечалось необычайное оживление. Кажется, не прошло и года, как настал черед испытаний для всех желающих занять почетно-знаковое место ловца во вновь сформировавшейся гриффиндорской команде. Джинни, которую назначили самопровозглашенным капитаном, по всей видимости, снова захотелось выступать в качестве охотника, так как безбашенно-угорело носиться за постоянно юлящим и исчезающим крылатым снитчем ей было совсем не по нраву. Зато… Деннис, непрерывно вертящийся и ерзающий на своей старенькой метле от чрезмерного волнения, пребывал в полнейшем восторге от этой выдающейся спортивной перспективы. Старосте Девочек, в кое-то веке решившейся рассмотреть его получше, снова показалось, что простодушный улыбчивый Криви чем-то расплывчато-явственно походит на Гарри в не такой уж и далекой юности. Может быть, все дело было в практически так же топорщащихся во все стороны темных волосах. Может, в том, как он низко пригибался к древку, чтобы уменьшить сопротивление воздуха и лететь еще быстрее. Может, в яркой и узнаваемой красно-желтой форме Гриффиндора, из-за которой со спины ну-вылитый-Гарри-же!.. Гм… Как бы там ни было, когда перед резко-громким свистком, знаменующим начало испытания, Деннис зачем-то целенаправленно посмотрел в сторону по-прежнему пустующих сидений слизеринских болельщиков, Гермиона непроизвольно помахала ему. Скромно, коротко и неприметно. Точно так же, как когда-то несоизмеримо давно махала Мальчику-Который-Был-Помешан-На-Квиддиче-И-Из-За-Этого-Запускал-Всю-Учебу перед началом каждого нового матча, тем самым безмолвно желая безопасного полета. И непременной ошеломительной победы, конечно же, которая, как правило, не заставляла себя долго ждать…