Впрочем, полностью обедневшего и совсем осиротевшего Тео (мать умерла вскоре после его рождения, а отец еще летом «поцеловался» с дементором, но оба Нотта, как Старший, так и Младший, были готовы к такому печально-скорбному исходу…), которому, если и крупно повезет дожить до окончания седьмого курса относительно целым, после успешного или не очень завершения обучения в Хогвартсе будет попросту некуда пойти, и его было можно и даже ничуть не сложно… понять. Как и то, что очень многие скоропалительно повзрослевшие студенты-парни со Слизерина свои души бы продали за то, чтобы только оказаться на месте Драко! Х_рова Героиня могла прямо, косвенно, да хоть боком защитить их фактически от всего, включая не только всеобще-преследующее порицание, но и внезапно выискавшегося из неоткуда двинутого психопата Ульриха, который мог явиться за очередной чистокровной семьей в абсолютно любой момент… Скоропостижная кончина Дафны, с которой Пэнси всегда охотно общалась и даже довольно близко сдружилась на последних курсах, внушала неподдельно-трепетный вселенский ужас не только ей самой, но и вообще всем тем, кто когда-то встал на сторону проигравшего Темного Лорда, и у кого хватало мозгов, чтобы осознать, что они вполне могут стать следующими. Однако было и кое-что такое, что пугало Паркинсон даже больше, чем все это. То, что в действительности Малфой… Запал. На. Грязнокровку. И довольно давно…
Надо было рассказать... Всё и всем. Тогда Поттер одной Сектумсемпрой точно не ограничился бы!..
Порой Пэнси взаправду казалось, что она была влюблена в Драко с самого детства. На первом-втором курсах это маленькое, едва зарождающееся чувство оставалось заурядно-обычной и ничем не выдающейся детской привязанностью, однако уже на третьем курсе быстро взрослеющая восприимчивая студентка с не очень красивым лицом вдруг осознала, что Малфой ей нравится. Даже сильно. Очень… И совсем не просто как приятель-одноклассник. Он был невероятно красивым, неприлично богатым и с самой безукоризненно-чистой аристократической родословной из всех существующих… Да-а-а. На него засматривались абсолютно все без исключения слизеринки, мечтающие о безоблачно-счастливом замужестве. Претенденток на такого завидного жениха было слишком много, а потому Паркинсон старалась делать все возможное, чтобы как можно больше времени проводить вместе со снисходительно-свысока посматривающим на нее Драко. Еще будучи девочкой-подростком, Паркинсон твердо уяснила, что неприкрытая сладкоречивая лесть, безостановочно вливаемая прямиком в утонченные уши ее потенциального суженого, рано или поздно сточит любой камень. Она всегда старалась быть терпеливо-чуткой и услужливо-внимательной для того, чтобы, наконец, попасть в очень избирательно-узкий круг его приближенных. И однажды ей это все-таки удалось!
[...] 1
Паркинсон не придала этому особого значения… Не придавала она его и потом, когда намеренно игнорировала эту довольно странную и даже несколько подозрительную, если не сказать «навязчивую», зацикленность Малфоя на «поттеровской подстилке». Да, он и впрямь слишком часто говорил о ней… Практически каждый день.
Разумеется, это были неизменные трехэтажные проклятья и пожелания поскорее сдохнуть шакальей смертью, но, тем не менее, сомнительно-многие пересуды рано или поздно сводились к особо тщательному перемыванию каждой грязнокровкиной косточки:
— Только глянь на нее! Тянет руку и подпрыгивает на стуле так, как будто прямо сейчас уссытся кипятком!
— Если бы меня поставили перед выбором на грани жизни и смерти: засунуть свой член в грязнокровую девку или сожрать дерьмо Гойла, то я бы ел с аппетитом!
— А-ха-ха-ха, Уизли опять уронил на нее свою жратву, ты видела, Пэнс?!
— Посмотри, как грязнокровка вырядилась в Хогсмид! Небось, надеется, что хоть кто-нибудь, кроме шрамоголового и нищеброда, посмотрит в ее сторону!
— Фу-у-у-у-у, как же отвратно она воняет! Живо уступите мне место подальше от нее, не то я сейчас за-дох-нусь!..