Со временем участливо поддакивающая ему Пэнси научилась «не замечать» и это, по умолчанию списывая все на безмерную неприязнь, неимоверное презрение и колоссальную брезгливость, которую она и сама испытывала по отношению к постоянно мозолящей им обоим глаза занудной зубриле-маггле. Это было довольно легко, на самом деле — проще просто. Раз уж она смогла проигнорировать ТОТ эпизод…
Паркинсон, как сейчас помнила: ЭТО случилось на пятом курсе. Их с Драко тогда только приняли в новообразованную почетную Инспекционную Дружину Амбридж, и они не без удовольствия указывали всем недостойным их место, из-за чего и произошла очередная стычка с «благочестивым» Поттером, гриффиндорским заступником всея слабых и угнетенных. В общем-то, ничего необычного: тот опять громко раскудахтался о том, что снимание факультетских очков со всех, с кого только вздумается под вымышленными предлогами, им еще непременно аукнется, и якобы он тому прямо поспособствует. Молниеносно взъерепенившийся Малфой, куда же без этого, с упоительной готовностью ввязался в перепалку с ним, и поначалу все развивалось по одному из самых типичных сценариев их мужских обоюдно-показушных понтов: поскалить друг на друга зубы — > угрожающе поиграть мускулами — > преспокойненько разойтись по своим делам. Однако в тот раз кое-что пошло не так. Грязнокровка посмела вмешаться… Обычно она практически никогда этого не делала, ссыкливо прячась за спиной у яростно кукарекающего Избранного, периодически выглядывая из-за его плеча и неизменно оттаскивая своего очкастого протеже назад за локоть. Но тогда эта мелкая страхо_бина вдруг ни с того, ни с сего вышла вперед, вклинившись между Малфоем и Поттером в самый разгар их увлеченно-захватывающей словесной перебранки, наглейшим образом приблизилась вплотную к Драко и напыщенно выхаркала ему в лицо… Что-то такое… Пэнси точь-в-точь уже не помнила, но смысл был примерно следующим: «Гарри во всем лучше тебя! Ты — жалкое ничтожество! И ногтя на его мизинце не стоишь!..». Малфой на целых-несколько мгновений будто бы окаменел от такой неслыханно-возмутительной борзости, а Поттер, к этому моменту почему-то уже растерявший весь свой запал, быстренько сгреб ее в охапку и утащил оттуда, по обыкновению закинув руку ей на плечо и что-то радостно гогоча про «нашу бесстрашную воительницу!».
Короче говоря, все закончилось благополучно и без видимых эксцессов. Только вот после...
[...] 2
Давал «слово Малфоя»: «Конечно, поженимся, Пэнс! О чем речь?.. Только потом как-нибудь. Школу закончим сначала, а там посмотрим…». О, всевеликий Салазар, как же она могла быть такой непроходимо-слабоумной дегенераткой?! Постоянно ждать, надеяться, верить… Свято хранить ему верность, не взирая на разово-многочисленные измены и мимолетные интрижки на стороне, которые Драко даже не особо трудился скрывать?! Она и впрямь думала, что рано или поздно он нагуляется. Стискивала зубы и терпела, чтобы в один прекрасный день облачиться в ослепительно-роскошное свадебное платье, эскизы которого не раз рисовала на скучной учебе, и стать Пэнси Малфой. С пламенной гордостью носить эту лучшую-в-мире-фамилию, стать матерью его детей, состариться вместе. А что же теперь осталось от этих бесследно растаявших полудетских девичьих мечтаний?..
Ничего… Ничего не осталось… У меня все отняли!!!
Паркинсон, как ни старалась, никак не могла припомнить, чтобы Драко кинул хотя бы один-единственный взгляд в ее сторону, хотя она безотчетно высматривала его повсюду. Пэнси невольно думала о нем каждую свободную минуту из тех, которые было попросту уже нечем занять, а он, кажется, напрочь забыл о самом ее существовании! Зато неустанно скакал вокруг этой надменной грязнокровой уродины, которая в ответ лишь воротила от него нос! Как же жалко и убого все это выглядело со стороны… Нет, даже не все это его раболепное низкопоклонничество у всех на виду, которое Грейнджер наверняка расценивала как у-ха-жи-ва-ни-я, а… То, во что превратился сам Малфой. Она тоже всегда и всячески старалась угодить ему в прошлом, но до такого подобострастного пресмыкательства ей еще опускаться не доводилось. После произошедшего на пиру в Большом Зале Паркинсон взаправду казалось, что хуже быть уже точно не может. Однако Пэнси, почти на всех уроках неотрывно следящая за самой последней партой ближайшего к выходу ряда при помощи своего маленького зеркальца, еще никогда так беспредельно-сильно не ошибалась, ибо то, что она подсмотрела в него сегодня, стало той кошмарно-премерзкой животрепещущей картиной, которая наверняка ежедневно будет являться ей в пугающе-страшных снах до тех пор, пока она не окажется на смертном одре… Это детально-красочно запечатленное в мозгу воспоминание о том, как Драко опускается вниз под парту и задирает юбку этой строящей из себя неприступную царицу гриффиндорской потаскухи!!!