Ах, ну да… Вспомнишь говно — вот и оно! Идиллия такая, что кровь из глаз брызжет: Гриффиндорская Принцесса спешит навстречу к своему Слизеринскому Принцу!.. Фу, гадость какая! Чуть с коряги не навернулся от столь внезапно привалившего счастья!..
— Ох_реть, да быть не может! Ты и впрямь пришла за мной! Она сказала правду!.. — ликующе-радостно вскрикнул, подпрыгивая на месте так, как будто у рыхло-сырой деревяшки только что выросли длинные и острые зубья, которые вцепились в его бесчестную аристократическую задницу! Ой, ну, естественно, сразу же бросился к ней!.. То есть сделал несколько чересчур поспешно-торопливых шагов в ее сторону. Потом, конечно, опомнился и остановился, но вид такой жалобно-жалкий, словно прямо сейчас упадет перед ней на колени и начнет молиться на нее без передышки, нещадно расшибая свой высокий лоб в бесчисленных поклонах! А рожа-то, рожа!.. Отсвечивает так, что и солнца больше никакого не надо! Но дальше почему-то не пошел… Видимо, невидимый грязнокровкин поводок, на котором он с таким мазохистки-извращенным удовольствием сидел, был предназначен не для того, чтобы гарантированно удерживать его где-то поблизости, а наоборот держать на «приличном» расстоянии… — То есть… Я имею в виду… Что ты здесь делаешь, Грейнджер?.. Я думал, что ты пойдешь свой доклад дописывать, и решил тебе не мешать…
Еще как минимум дня два ничего есть не буду, чтобы точно не рвало…
— Да вот, доделала руны и подумала: чего одной в башне сидеть, пойду-ка лучше прогуляюсь… По-моему, я выгляжу достаточно красноречиво, Малфой! — хотела заносчиво фыркнуть ему в ответ Грейнджер, но у нее ничего не получилось. О, и без того потрепанный видок этой горделивой говорящей вагины на ножках-спичках (увы и ах, правую так и не ампутировали, хотя Пэнси с исступленной регулярностью молила Салазара об этом!..), был и впрямь многозначительно-живописен: она фактически задыхалась от изнуряюще-продолжительного бега, и это было вполне очевидным как для вновь опустившейся на размытую ледяную почву Пэнси, так и для Малфоя, который… Псих конченный, буквально жрал глазами с ее белоснежного мокрого лица остаточное подобие вселенского облегчения, которое примчавшаяся сюда грязнокровка испытала, едва завидев его издали. Видимо, достаточно долго носилась по горам-и-долам, как _банутая, попутно тщательно обшаривая каждый сантиметр близлежащий округи своими округленными шарами цвета дерьма на предмет наличия этого умственно деградирующего кобеля!.. — Ты ослушался меня! Но… Ладно. На первый раз прощаю… Идем скорее обратно, пока Нарцисса не узнала, что ты вышел из школы!
Заучка тоже что ли чокнулась? И ведь совсем не боится с ним трепаться! Да он же ненормальный, бахнутый просто! Она что, не видит?!!
— Нет! Никуда я не пойду, пока ты не признаешь, Грейнджер!.. Пока не скажешь это! Сло-ва-ми! — Драко неистово замотал своей дурной головой в знак слабого душевнобольного протеста. Влажные потемневшие волосы спутанным хаосом разметались по всему малфоевскому лицу, налипая на все подряд, тем самым придавая его, мягко говоря, одержимо-шальному облику еще больше внешней психической нестабильности. Он со свойственной ему принципиально-непроходимой упертостью скрестил на груди руки и выжидательно уставился на нее, поджав свои утопленнически посиневшие губы и, кажется, даже перестав дышать для демонстрации всей серьезности своих намерений. Тем не менее, тут же измученно-резко закатившую глаза грязнокровку это нисколько не пугало и даже более того — не смущало. Должно быть, то, что казалось Паркинсон сумасбродной дикостью с его стороны, являлось вполне обыденно-нормальным для Грейнджер. Во всяком случае благоразумного желания как можно скорее унестись куда-нибудь подальше от него у нее явно не возникало, по крайней мере, сейчас... — Я подожду, милая. Столько, сколько нужно подожду. Прямо здесь. Торопиться мне некуда…
Из-за того, что никто из них, кажется, не решался приблизиться к другому первым, откровенно о_уевающая от всего происходящего Паркинсон была вынуждена шустро переводить свой обалдевающе-недоумевающий взор то на одного, то на другого. От собачьего холода она уже не чувствовала ни рук, ни ног, и кажется, даже утратила чувство времени, но ей все равно убедительно казалось, что несколько последующих невыразимо долго тянущихся минут прошли в гнетуще-напряженном безмолвии. Эти двое… Какие-то невменяемые, на головы отбитые!.. Так и продолжали неподвижно стоять на расстоянии нескольких метров друг от друга. И если грязнокровка о чем-то озабоченно-сосредоточенно раздумывала, изредка прикусывая нижнюю губу и все сильнее стискивая волшебную палочку (которую, вероятно, зачем-то достала еще задолго до того, как очутилась здесь) в своих тонких побелевших пальцах, то окончательно «поплывший» Малфой, очевидно, уже вообще забыл, где находится… Паркинсон даже невольно задалась отвлеченно-пространным вопросом о том, кто на кого ТАК влияет: она на него, или же все-таки он на нее, причем не в меньшей степени?..