Паркинсон, практически следуя ее заразительному примеру, тоже закрыла свои давно выплаканные глаза. Пэнси не представляла, сколько времени прошло прежде, чем она открыла их вновь. Во всяком случае на осиротелом берегу, укрытом непроглядно-черным покрывалом осенней ночи, никого уже не было. До сих пор накрапывающий дождь услужливо смыл все следы пребывания Малфоя и Грейнджер, которые, взявшись за руки, неспешно удалились по направлению к замку. Громко шмыгающей заложенным носом и брезгливо отряхивающейся слизеринке хотелось верить, что их здесь никогда не было, но… К ее злопамятно-мстительному счастью, она никак не могла об этом забыть, потому что набатоподобное раскатистое эхо, безвылазно застрявшее в ее черепной коробке, все еще фанатично-преданно голосило: «ГЕРМИОНА-ГЕРМИОНА-ГЕРМИОНА». Тем не менее, вычистившая свою заляпанную грязевым месивом мантию и сообразившая наколдовать себе приличный волшебный зонтик Паркинсон больше не собиралась убиваться по Драко ни одного дня отпущенной ей жизни. Потому что он умер, а она — по-прежнему жила. И, между прочим, могла зажить гораздо лучше, справедливо расквитавшись и навсегда покончив с порочащим ее «любовным» прошлым. Как? М-м-м… Например, анонимно сообщив некому Маркусу Ульриху, который совершенно случайно являлся лидером кучки свирепствующих нечистокровных анархистов-убийц, что Пожиратель Смерти Драко Люциус Малфой, чья преподло-ублюдочная персона ему наверняка чрезвычайно интересна, периодически покидает пределы такого защищенно-безопасного Хогвартса. И… Если один цинично позабытый, равнодушно игнорируемый и вообще никем не замечаемый информатор как следует постарается, то сможет достоверно-точно уведомить его еще и о том, когда это произойдет в следующий раз…
* * *
На дворе стояла глубокая беззвездная ночь, бессловесная тишина которой нарушалась лишь глухим постукиванием дождевых капель по старой прохудившейся крыше ветхого дома с немыслимым количеством пристроев. Казалось, что все его многочисленные обитатели уже давным-давно забылись беспокойным сном из-за тревожного завывания ветра за окнами. Однако это было совсем не так, ведь, по крайней мере, в одном из них все еще горел тусклый лучик световых чар, целенаправленно разрезающий ночную мглу. Эти неясные блики замедленно плясали в мутных стеклах круглых очков, из-под которых мрачными, почти зловещими огоньками поблескивали выразительные зеленые глаза. Они, не мигая, вглядывались в подсвечиваемые наконечником волшебной палочки маленькие точки на Карте Мародеров, которые в данный момент находились в одной из комнат Башни Старост на минимальном расстоянии друг от друга. По правде говоря, они были так близко, что практически сливались в одно-единое целое на этом старом жухлом пергаменте. Так, будто бы улеглись спать в одной кровати гораздо раньше обычного, что… Было совсем неудивительным, ведь сегодня у них выдался довольно насыщенный день! Они и уроки посетить успели, и в теплицы сходить, и в туалет Плаксы Миртл зайти, и на поле для квиддича заглянуть, а потом и на Черное Озеро наведаться! Сильно припухшие и крайне воспаленные слабовидящие очи были прекрасно осведомлены об этом по одной простой причине: они устремлялись на Карту Мародеров всякий раз, когда у их обладателя выдавалась свободная минута — то есть в коротких перерывах между выслеживанием временно-успешно скрывающегося от Аврората Ульриха. Иными словами, достаточно часто для того, чтобы иметь точное представление о практически каждом передвижении Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя…
* * *
In This Moment — «Whore».
Глава 20 (часть I)
Пасмурная королева величественно восседала на своем импровизированном троне из черного короля и периодически окидывала доску почти что полусонным скучающим взором. Она никак не могла разглядеть на ней достойных оппонентов, в связи с чем и впрямь начинала полагать, что все это клетчатое черно-белое пространство рано или поздно будет принадлежать ей одной. Во многом тому поспособствовали другие шахматные фигуры, прочно занявшие свои почетные места подле нее: это был вышеупомянутый и беспрерывно ластящийся к ней черный король и по-прежнему далекосмотрящая черная королева, то и дело услужливо нашептывающая посеревше-белому ферзю на ухо, как и куда ему лучше всего ходить по доске. Из-за этого никто поначалу даже не заметил, что черный конь, до этого момента остававшийся полностью парализованным в противоположном конце игрового поля, начал едва заметно шевелиться. Не придавшая этому должного значения королева «белых», разумеется, была осведомлена об его присутствии, но это ее мало тревожило в виду того, что он уже давно был окружен многочисленными пешками и не мог сдвинуться с места. Однако если бы она не сделалась такой самоуверенной, то непременно еще раз детально ознакомилась бы с шахматными правилами и вспомнила о том, что фатально недооцененный ею коварный черный конь являлся поистине уникальным соперником, который мог с легкостью перепрыгивать через любых других участников сражения, а еще, помимо всего прочего, создать опаснейшую «вилку» (заведомо проигрышная ситуация с практически неизбежными потерями, когда под удар попадает две или более фигур одновременно).